Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Жители Вильны еще помнят городского сумасшедшего Изерсона. Однажды случилось следующее: маляр стоял на стремянке в синагоге, в шулхойфе, окунал кисть в ведро с известкой, подвешенное к карнизу, и водил ею по потолку. Внезапно вошел Изерсон и крикнул маляру: «Держись за кисть, потому что стремянку я забираю».

Меня можно сравнить с этим маляром из синагоги — по сути, им я и стал. У меня из-под ног действительно забрали стремянку, но я держался за кисть, и у меня даже карниза не было. Но надо же: никуда я не упал. Ведро осталось висеть между землей и небом[520].

После того как Рахела Крыньская-Мелезин приняла от имени Суцкевера награду, ее попросили сказать несколько слов, но она от волнения не смогла зачитать заранее подготовленные заметки. Она думала об одном — о Шмерке, хитроумном книжном контрабандисте, который пронес столько книг и бумаг через ворота гетто; о Шмерке, неисправимом оптимисте, душе любого праздника и собрания; о Шмерке, любовью к которому она пожертвовала ради дочери. Если бы Шмерке дожил до этого дня, он запел бы какую-нибудь бодрую песню, возможно, гимн, написанный им для молодежного клуба гетто: «Молод каждый, каждый, каждый…»

Когда официальная часть завершилась, молодой журналист задал Рахеле вопрос: зачем она рисковала головой ради книг и рукописей? Не моргнув глазом, Рахела ответила: «Я в те времена не считала, что голова моя принадлежит мне. Мы хотели что-то сделать для будущего»[521].

Благодарности

После семи лет напряженной работы над материалом и текстом книги очень хочется поблагодарить тех, кто помог тебе пройти этот замечательный путь.

Скотт Мендель из «Мендель-медиа» поверил в важность этого сюжета сразу же после того, когда я отправил ему по электронной почте короткий запрос. Скотт попросил меня рассказать истории людей — книжных контрабандистов, а не только книг, и благодаря ему мой замысел принял иную форму и направление. Стив Халл из «ФорЭйдж» принял у Скотта эстафету и помог мне понять, чем публицистика отличается от научного текста. Работать с ним было одно удовольствие.

Я многим обязан ИВО — Институту еврейских исследований, который сыграл неоценимую роль не только в сюжете этой книги, но и в процессе ее создания. Мне повезло: у меня был в ИВО уединенный кабинет, и над текстом я работал в обстановке, до сих пор пропитанной воспоминаниями о Максе Вайнрайхе и Авроме Суцкевере. По ходу семестра, в течение которого я находился в ИВО в качестве приглашенного преподавателя фонда Джейкоба Кронхилла, я проделал огромную работу. Хочу выразить особую признательность сотрудникам библиотеки и архива, откликавшимся на все мои просьбы и причуды, даже если ради их удовлетворения приходилось ехать на склад ИВО в Нью-Джерси: это Людмила Шолохова, Фрума Морер, Гуннар Берг, Виталь Зайка и раввин Шмуэль Клейн.

Исполнительный директор ИВО Джонатан Брент не только воодушевлял меня, но и многое сделал ради сохранения наследия «бумажной бригады»: запустил масштабный проект «Виленские коллекции», в рамках которого проводится оцифровка находящихся в Вильнюсе и Нью-Йорке книг и документов из собрания ИВО, которым и посвящена эта книга.

В работе мне помогали организации, научные сотрудники, библиографы и архивариусы шести стран.

В самом начале работы я в качестве приглашенного научного сотрудника провел крайне плодотворный семестр в Исследовательском центре российского и восточноевропейского еврейства имени Леонида Невзлина в Еврейском университете Иерусалима. Израильские архивы — настоящая золотая жила, да и работать там очень приятно. Хочу отдельно поблагодарить Рахель Мизрати и сотрудников архивного отдела Национальной библиотеки Израиля, а также Даниэлу Озаки из архива Морешет в Гиват-Хавиве. Когда самого меня не было в Иерусалиме, я всегда мог положиться на Элиезера Ниборского, редактора Указателя периодических изданий на идише, выходящего в Еврейском университете, — он разыскивал для меня статьи в редких газетах на идише. На мою назойливость Элиезер неизменно отвечал с присущей ему жизнерадостностью и суховатым чувством юмора.

Совершенно замечательные люди помогали мне в Литве. К написанию этой книги меня подтолкнула дружба с Эсфирь Брамсон, руководителем отдела иудаики Национальной библиотеки Литвы. Как хранительница уцелевших еврейских книг и документов из Вильнюса, она — подлинная наследница традиций Хайкла Лунского и «бумажной бригады». Очень жаль, что она не дожила до выхода книги в свет. Ее преемница доктор Лариса Лемпертене, мой дорогой друг, неустанно отвечала на мои просьбы и запросы. Рута Пуисите, заместитель директора Института идиша в Вильнюсе, стала моим преданным и очень толковым помощником, а Неринга Латвите из Государственного еврейского музея Виленского Гаона делилась со мной бесценными сведениями.