Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Вслед за Вильнюсским университетом сдать еврейские документы в утиль надумали Историко-революционный музей и Институт истории партии при ЦК Коммунистической партии Литвы, унаследовавшие часть архива Еврейского музея. Зачем подставляться под обвинения в причастности к предательству и шпионажу? Ульпис не мог затребовать себе архивные документы, поскольку Книжная палата занималась только печатными изданиями. Однако он убедил директоров музея и института передать ему и документы тоже. Предложил им «творческое» объяснение своего интереса: Книжная палата планирует публикацию масштабной ретроспективной библиографии всех книг, изданных в Литве начиная с XVI века. В еврейских документах есть библиографические ссылки, которые могут оказаться полезными для составления этой общелитовской библиографии.

Однако Ульпису в 1952 году – как и Шмерке со Суцкевером в 1942-м и 1943-м, требовалось место для сокрытия бумаг. Он не имел права хранить у себя архивы, даже литовские, не говоря уж о еврейских. Поэтому он решил спрятать документы в самый низ книжных груд в костеле Святого Георгия, в середине забитого книгами зала. Одному из сотрудников-литовцев он сказал: «Их нужно сохранить, но нельзя никому про это рассказывать»[508].

Ульпис дождался смерти Сталина в марте 1953 года и только тогда взялся за еврейские материалы. Обстановка в СССР постепенно смягчалась, наступила хрущевская «оттепель», началась якобы реставрация еврейской культуры. Писателей на идише выпускали из ГУЛАГа (среди них был поэт из Вильнюса Гирш Ошерович), в Вильнюсе и других городах появились самодеятельные театры на идише. На улицах стали появляться их афиши, и Ульпис решил, что теперь можно без риска приступить к описи книг на идише и иврите из его собрания[509]

.

Он поручил группе своих сотрудников-евреев, среди которых был старший библиотекарь Соломон Курляндчик, посвящать по несколько часов в неделю разбору еврейских книг по принципу языка написания (идиш и иврит), типу публикации (книга или периодическое издание) и месту публикации (в Литве или за ее пределами). После этого он пригласил нескольких евреев-пенсионеров поработать на добровольных началах над составлением каталогов. Старикам нравилась эта работа – ведь удавалось почитать книги, которые в СССР достать нельзя было больше нигде. Ульпис в качестве оплаты разрешал им брать книги на дом. Это было достойное вознаграждение. Медленно, но верно тысячи книг перемещались из груд в костеле Святого Георгия на полки в Книжной палате.

С 1956 по 1965 год было описано свыше двадцати тысяч книг. Иногда воспользоваться ими приходили писатели или руководители театральных коллективов. От глаз широкой публики книги оставались скрытыми.

Примерно в 1960 году, разбирая завалы, уполномоченный Ульписа старший библиограф Курляндчик нашел коробки с документами, спрятанные в самом низу книжной груды. Ульпис раньше про них никогда не рассказывал. Библиограф изумился: перед ним лежали записи фольклора на идише, описания погромов на Украине в 1919 году, архивы Виленской государственной раввинской семинарии XIX века, рукописи по караимской истории и… отчеты Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга. Курляндчик доложил об этом Ульпису, а тот раскрыл свою тайну: это архивы ИВО, которые он тайком забрал к себе и спрятал в последние годы правления Сталина.

Курляндчик предложил каждую неделю по несколько вечеров оставаться после работы, чтобы разобрать и описать документы. Ульпис согласился. По сути, в начале 1960-х в Книжной палате негласно сформировался отдел иудаики. Ульпис даже перешучивался с сотрудниками-евреями, что, мол, рано или поздно мне в Израиле поставят памятник за спасение остатков еврейской культуры.

Однако материалы оставались на территории СССР, в полной зависимости от приливов и отливов государственного антисемитизма. Когда ЦК КП Литвы одобрил публикацию первого тома масштабной ретроспективной библиографии Ульписа, в который вошли книги, опубликованные в Литве до 1963 года, из нее исключили два языка: иврит и идиш. Ульпису пришлось приостановить процесс описи еврейских материалов. Решение ЦК уничтожило официальный предлог для этой деятельности. Высший орган политической власти Литовской ССР сказал свое слово.

В 1967 году в очередной раз стало ясно, о сколь деликатном вопросе идет речь: в Вильнюс приехали двое американских профессоров и попросили в Министерстве культуры разрешение осмотреть коллекцию иудаики в Книжной палате. Их интересовали материалы по караимам и погромам – до них дошли слухи, что в Книжной палате есть документы по этим темам. Профессора не знали, что с момента их приезда в СССР и Москву КГБ установил за ними слежку и был в курсе их интересов. КГБ связался с министром культуры Литвы и распорядился ничего американцам не показывать. Министр, в свою очередь, вызвал исполняющего обязанности директора Книжной палаты Курляндчика (Ульпис был в отъезде) и приказал ему встретиться с профессорами в министерстве и сказать, что Книжная палата закрыта на ремонт. Американцы уехали ни с чем[510].