«Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента

Били в упор, не оставляя «бармалеям» никаких шансов. Треск очередей порвал на мелкие части тишину и бросил к нашим ногам. Марат вскочил, прижав к глазу окуляр видеокамеры, но тут же оступился и покатился вниз в наше лежбище. Я потерял те доли секунды, которые смотрел на него, пытаясь понять, что произошло. Рёв: «Снимай!!!» вернул в осознанную действительность, но снимать уже было нечего.

Горела пара брутальных «шайтан-арба»[79] с ДШК на кузове, третья ткнулась носом в базальтовую осыпь на спущенных передних колёсах и повисшем на борту кузова «бармалее», словно собираясь совершить утренний намаз. Затюкованный перевязанными тюками и мешками выше кабины родной КАМаз осел на пробитых колёсах. Навскидку «бармалеев» должно было быть с полдюжины, но на поверку оказалось ровно дюжина. В остатке пятеро спецназовцев, трое друзов – итого восемь с барудой, и нас трое с двумя видеокамерами. Итого восемь охотников за караванами против двенадцати боевиков. Силы неравны, но мы же работали из засады, это напрочь обнуляет их шансы.

Нет, за что я люблю сирийцев, так это за то, что они наши, братья-славяне со всеми свойственными нам пофигизмом, леностью, извечным авось и далее по списку. Нашей крови, русской. И раскачиваются со свойственной южанам неторопливостью, словно вымороженные сибирскими морозами. Правда, если запряжёшь, то едут быстро, только поспешай.

Мы даже не успели ничего снять, как всё было кончено. Марат метался разъяренным тигром: ему нужен был сам контакт, от первого выстрела до последнего, панорама боя, а тут замершие машины и трупы. Да кто поверит, что это не постановка, что это настоящие «бармалеи», а не измазанные томатной пастой статисты, что дырки в бортах машин не просверлены ручной дрелью, а оставлены самыми настоящими «калашниковыми». Да, остались мы без «Оскара» и без ковровой дорожки. Но сам же виноват: не свалился бы нелепым мешком с опилками, всё было бы нормалёк.

Друзы не могли понять, почему так кипятится этот русский: всё же сделано ювелирно, а командир довольно улыбался: слава Аллаху, что в ответ не прозвучало ни одного выстрела.

Кто сказал, что сирийцы не умеют воевать? Умеют, и еще как! Поучиться у них не мешало бы.

Опять стала сеять мелкая в пыль влага, которую и дождиком-то не назовёшь. Может, кому-то и противная морось, а я подставляю лицо и улыбаюсь. Я счастлив. Сегодня не наш черёд отправляться к Господу платить по счетам.

Минут через сорок пришло два «борта» и ещё спецназ – резервная группа. Помощь не понадобилась, поэтому сегодня они – «сортировщики». Им потрошить КамАЗ, что-то грузить в «железяку», что-то сжигать или взрывать, получится – перегнать машины на ближайшую базу. Ближайшая по меркам пустыни рядом – с сотню вёрст.

Вспомнился репортаж Михаила Лещинского времён афганской войны, когда наш спецназ «взял» из засады душманский караван. Позавидовал: он вёл съемки с «первой линии». Но тут другое: а если бы всё обернулось иначе? Журналист в засаде со спецназом – это как? Значит, он один из них и никак иначе, кто бы стал разбираться. А если бы их окружили? А если бы в живых осталась горстка и одна граната на всех? Размахивал бы корочкой и кричал, что он журналист и под защитой международного права? Или взял бы в руки автомат? Нет, мы фронтовые корреспонденты с четко выверенной позицией, а вовсе не штатные журналисты какого-нибудь канала, спонсируемого олигархом.

Это к тому, что однажды мне «диванный» спец по экстремальной журналистике «впаривал», что журналист не имеет права брать в руки оружие, поскольку его оружие – слово. Что он должен быть над конфликтом, не поддаваться эмоциям, симпатиям и пристрастиям.

Оно-то, конечно, может и так, да только какой прок оттого, что такому «чистому» журналисту смахнут одним взмахом голову, хотя ещё пять минут назад он мог бы одной очередью положить этих правоверных и спасти не только себя, но и товарищей. И продолжать работать.

Не нашёл я аргументов для этого теоретика. Каюсь. Грешен. «Двоечкой» уложил на асфальт, потом помог подняться, поинтересовался, достаточно ли, и, получив утвердительный кивок, пинком отправил вдоль городской улицы на глазах прохожих, сделавших вид, что ничего не случилось. Что это в общем-то обычно, когда весьма пожилой дядечка посылает в нокаут розового хлыща, раза в два младше и весом в полтора раза больше. Да и росточком на голову повыше. Ну, не сдержался. Виноват. Стыдно за несдержанность. Нервишки подлечить не мешало бы, но, увы, бесконечный цейтнот времени.

Я ведь из тех, кто с «…с лейкой и блокнотом, а то и с пулемётом сквозь огонь и стужу мы прошли…». И Марат из тех. И Вася Павлов. И все из «ANNA», и военкоры из «Русской весны». Да и другие из всяких там официальных и не очень СМИ.