«Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента

Мы вернулись к вечеру. Марат материл ни в чём не повинных сирийцев, лишивших его кадров ликвидации каравана. Орхан сочувственно кивал головой и разводил руками, но глаза светились радостью: во-первых, двое суток голова у его начальства не болела из-за нас, а во-вторых, с нами ровным счётом ничего не случилось. И тут же пообещал, чтобы успокоить разбушевавшегося профессора, что обязательно отправит нас ещё на одну операцию. Настоящую. Где нам обязательно продырявят головы.

В очередное место с библейской тишиной.

Военкоры

Темы военкоров на сирийской войне вообще не хотелось касаться, тем более в своё время обронил по случаю, что работа на передовой – это только наша прерогатива и других туда сирийцы просто не пускают. Но газета подала в присущей СМИ интерпретации, когда есть только фамилия интервьюируемого, а остальное уже полная отсебятина либо чей-то заказ. Это вызвало гнев одного из самых известных и заслуженных в медийных верхах, хотя не очень уважаемого коллегами журналиста, к тому времени выстроившего себе имидж бесстрашного и мужественного фронтового корреспондента.

Вот чем отличается военкор от других журналистов, так это тем, что он выдаёт в эфир непосредственно с места событий, без ретуши, без постановочных кадров, только то, чему является непосредственным свидетелем или даже участником. То, что бесстрастно фиксирует камера. Что касается стрингеров и фрилансеров, то и здесь не всё просто. Да, они вне международной правовой защиты, как журналисты с официальной аккредитацией. Они не связаны редакционным заданием. Они в свободном поиске сюжета согласно внутреннему посылу. Кто-то, как Грэм Филлипс, по зову души и с желанием разобраться с происходящем. Кто-то в интересах того или иного лица и группы лиц.

Можно приводить еще достаточно особенностей и отличий в работе, в том числе её оценке, но суть остаётся одна: независимо кто они и на кого работают, каким целям служат, какова мотивации их нахождения на линии огня, они в равной степени подвержены опасности и шансы быть убитым или покалеченным уравновешены.

Верховным командованием армией и Вооруженными силами Сирии и Политическим управлением 17 октября 2012 года были приняты «Общие правила, регламентирующие работу корреспондентов средств массовой информации». Маленькая такая книжечка на скрепке размером с ладонь цвета оливки. Её так и назвал оливкой Марат, суя мне по приезде и рекомендуя ознакомиться для повышения уровня общей эрудиции. А ещё он сказал, посмеиваясь, что многие положения этих правил к нам не имеют ни малейшего отношения, поскольку мы – особенные. И принял позу Бенито Муссолини или а-ля Буонапарте, вздёрнув подбородок и устремив взгляд в портрет Асада. Вот в ком пропадает актёрский дар!

Рождением своим эта книжечка обязана Анастасии Поповой. Отчаянная, она вела репортажи оттуда, куда не каждый мужик даже под страхом кастрации рискнул бы залезть. Она бабочкой порхала под пулями, не веря, что где-то пока затаилась и поджидает и её персональная.

Марат её уважал и, как мне показалось, даже ревновал к её отваге, хотя по безрассудности, мужеству и смелости он был на голову выше всех и превосходил даже самых орденоносных репортеров. Но Настю он выделял особо ещё и потому, что никогда она не прибегала к постановочным кадрам.

Мне не приходилось встречаться ни с кем из наших военкоров, если не считать бравших у меня интервью в пятизвёздочном отеле «Dama Rose» с шестью рубежами охраны. Зато на слуху были имена Алексея Ивлиева из НТВ, Дмитрия Стешина и Александра Коца, ребят из Russia Today и военкоров «Русской весны». О них Марат всегда говорил с восхищением и сожалел, что они не могут быть в нашем агентстве.

Может, и были наши стрингеры или фрилансеры в Сирии с начала гражданской войны и до первой половины 2013-го – не знаю, не видел, хотя, вполне возможно, и работали, не афишируя себя. Позже – да, одни только Саша Харченко и Серёжа Шилов дважды побывали там, чем вызвали недоумение Марата, граничащее с подозрением на проект спецслужб. Он не мог допустить, что есть ещё такие же сумасброды, как он. А вот с представителями «тлетворного Запада» доводилось пересекаться. Марат сразу резко и категорично отмёл возможные негативные оценки: да, они иначе подают события, но это их мироощущение. Это их понимание жизни, их кусок хлеба, но они так же рискуют, как и мы. Чья правда настоящая, а чья лукавая – время покажет.

Знал ли он Мэри Колвин из британской газеты «Sunday Times», убитую в Хомсе, сказать не могу, но тоже всегда поминал её добрым словом, как противника, вызывающего уважение своим профессионализмом.