«Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента

Переулок в оба конца от ворот всегда был пуст – то ли так подгадывали, чтобы никого не было, то ли там и не должно было никого быть. Да и движение по нему только в одну сторону. Узкий переулок, из ворот в один прием не выехать и не въехать, и приходилось Фаруку выбираться на раз-два-три. Чистый переулочек, безлюдный, и даже при «втыкании» в одну и другую улицы ни палаток, ни магазинчиков, и даже продавца газет или сидящего на стуле любителя кофе тоже не было.

Только однажды поутру при выезде из переулка появилась куча песка. Вчера этой кучи песка на углу, где наш переулок «впадает» в улицу, не было. И позавчера тоже не было. И вообще её здесь никогда не было. Когда насыпали? Ночью? Кто и зачем? Я показываю на неё Марату, но тот отмахивается: ремонтируют что-то, вот и привезли. Виктор не столь легкомысленен, и ему тоже не нравится эта затея с песком. Он говорит Фаруку, чтобы выезжал «против шерсти». Тому всё равно, где ехать и как ехать: он из мухабарата, а значит, постоянно на задании и правила написаны не для него.

Виктор куда-то звонит и о чём-то долго говорит, потом поворачивается ко мне и поясняет, что попросил проверить эту злосчастную кучу. Мне уже неловко: вот посмеются сирийцы над этим сверхбдительным русским. Если развивается посттравматический синдром преследования, то сиди, дорогой друг, дома.

И всё же этого песка на выезде из переулка раньше не было. Пусть смеются, смех продляет жизнь, а пофигизм укорачивает.

О песке вспомнил по возвращении, лишь когда проезжали мимо здания бывшего вокзала Хиджаз. Интересно, а с въезда в переулок тоже что-нибудь насыпали к нашему приезду? Или положили? Хорошо, хоть засветло сегодня чалимся, а то в темноте всех сюрпризов и не увидишь.

При въезде в переулок ничего нового не заметил. Вот только лоток с книгами как раз напротив нашего поворота и продавец. А что продавец? Обычный, в черном пиджаке и светлых брюках, какая-то накидка на плечах, на голове арафатка в два замаха. Взгляд оторвал от лотка, провожает нас… Нет, это уже мания, так и свихнуться недолго.

Не успели подъехать, как ворота распахнулись, выскочили Фираз и Абу-Вали и сразу же «рассыпались» вправо и влево, взяв в прицел всё пространство до въезда-выезда. Работают чётко, черти, да, что-то вы сегодня шустрите. С внутренней стороны стоит капрал с автоматом в руках – это уже из категории чудес света, и молодой солдатик. Ну, братцы, такого почета нам никто еще не оказывал. С чего бы это?

Выгружаемся, наскоро прощаемся с Фаруком, машина пятится и скрывается в переулке. Подходит капрал, следом Абу-Вали, за спиной маячит Фираз. Капрал мнётся, потом говорит, что сапёры проверили кучу песка и обнаружили газовый баллон – самоделка с дистанционным управлением. Мину увезли, песок убрали, теперь всё чисто, можно ничего не опасаться.

Святая простота! А кто же кнопочку должен был нажать? Капрал пожимает плечами, мнётся, «стреляет» сигарету и уходит. Фираз подходит ближе и, ни к кому конкретно не обращаясь, глядя в сторону заброшенного бассейна, как бы между прочим говорит, что два дня назад появился лоточник с книгами, которого раньше не было.

Ай да молодца! Мне Фираз сразу глянулся, а после первой операции в Дарайе я просил посылать с нами только его. Во-первых, уже успел повоевать: танкист, был ранен, сюда в охрану попал временно до полного выздоровления. Во-вторых, наблюдателен и всегда собран, не то что рубаха-парень Абу-Вали.

Виктор чуть наклонил голову, давая понять, что не стоит обсуждать услышанное, и мы, подхватив аппаратуру и всю остальную амуницию, тащимся во дворец.

Когда должен был сработать презент «бармалеев»? Сегодня утром или завтра? Впрочем, какая теперь разница.

А лоточника мухабарат взял утром следующего дня. Торговал бы овощами или фруктами, может, и не обратили бы внимание, а так всегда прокалываются на деталях, которые кажутся мелкими и несущественными.

Дня через два вечером напротив здания бывшего вокзала Хиджаз у входа в «Египетские авиалинии» раздался взрыв. Мы только завернули за угол, как рвануло и осколками посекло припаркованные вдоль стен домов машины.

Разве такую удачу мы могли пропустить? Точнее, полуудачу: взорвали не нас и даже не на наших глазах. Мы вывалили из-за угла и резво понеслись к вокзалу. А что тут бежать? Полторы сотни метров. Впереди частил ножками профессор, показывая олимпийский результат, следом наседал ему на пятки Павлов, на корпус отстал Виктор и замыкал группу лидеров я, тяжело дыша и задыхаясь. Я был признателен «бармалеям», что заряд они заложили совсем рядом и не пришлось форсированным маршем двигаться к чертям на кулички.

Огромное витринное окно египетского офиса зияло черной пустотой. Рассыпанные по тротуару осколки стекла блестели, отражая свет вокзальных фонарей. Металлические жалюзи оборвало, и они частично вывались через подоконник. У дверей лежало трое, из-под тел которых натекала кровь. Склонившийся над ними офицер выпрямился и сказал, что им уже не поможешь. Четвёртый сидел, привалившись спиной к стене, и его перевязывали.