Когда велит совесть. Культурные истоки Судебной реформы 1864 года в России

Наделенное большой обвинительной силой понятие совести очевидным образом использовалось не только в религиозном дискурсе, о чем свидетельствует, например, известный спор уехавшего от опричнины князя Курбского и царя Ивана Грозного. Курбский прямо писал царю, что в бессмысленном и богопротивном насилии опричнины повинна «прокаженная» царская совесть, о чем все убитые Грозным поведают на Страшном суде. «Больную» совесть царя обличала «свидетельствующая» совесть его критика[358].

В ответ на обвинения беглого боярина Грозный заявлял, что властвует по совести[359] – воздает всем подданным по заслугам и казнит только виновных. Упреки в жестокости царь отвергал как нелепые, проясняя отличие своей власти от власти других государей:

А о безбожных народах что и говорить! Там ведь у них цари своими царствами не владеют, а как им укажут их подданные, так и управляют. Русские же самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи!

Но Курбский настаивал на своем праве обсуждать действия царя и осуждать их. В последнем своем послании к разоблачениям совести царя он добавил свой перевод из Цицерона. Апеллируя к учению римского сенатора о «естественном законе», свое заключительное послание Курбский, как и в первом своем письме, основывал на этической критике беззаконий Грозного. Отметим, что в этом последнем письме Курбского совесть становилась таким же универсальным и доступным каждому свойством, как естественный закон природы у Цицерона. После рекомендации изучить его, Курбского, перевод римского сенатора князь опять упрекал царя в нарушении божественного закона:

и остался ты по своему прескверному произволению в своей фараонской непокорности и в своем ожесточении против Бога и совести, всячески поправ чистую совесть, вложенную Богом во всякого человека, которая словно недреманное око и неусыпный страж бережет и хранит душу и ум бессмертный в каждом человеке.

Как видим, Курбский пытался воздействовать на Грозного не только христианским укором, но и «естественным законом» римлян, имперские амбиции которых вдохновляли московских царей[360]. В доводах Курбского естественный закон язычника Цицерона, позволяющий каждому человеку разделять добро и зло, истину и ложь, – это хорошо известное христианам явление – совесть.

Спор Курбского с Иваном Грозным обозначил определенный модус этического конфликта вокруг самодержавной власти. Настаивая на том, что царская власть от Бога, Грозный подчеркивал, что осуждать ее действия – значит осуждать божественно установленный порядок. На это Курбский возражал, что для гарантий соблюдения божественного порядка всем людям дана совесть и именно она заставляет человека, забывая страх, бороться с дьявольскими кознями, обличая их[361].

Судебная функция совести, на которую, собственно, и опирался в своем обвинении царю Курбский, очень важна для нас, поскольку в дальнейшем ей будет придано большое значение в Судебной реформе 1864 года. С этой точки зрения мы должны обратить внимание на то, что словари зафиксировали судебную суть совести в том числе и как действие, о чем говорят глаголы «совестить» и «совеститься».

«Совестить», «усовестить» относилось к воздействию на кого-то и означало «возбуждать в ком совесть; убеждать, приводить в раскаяние». Возвратный глагол «совеститься, усовеститься» подразумевал связь «чувства справедливости» и действия. Это отчетливо видно в первом значении глагола «совеститься»:

внутренним чувством справедливости убеждаться (соперник мой на силу усовестился и признал свою несправедливость).

Второе значение глагола «совеститься» трактовалось как «стыдиться» и употреблялось в форме «посовеститься» (он посовестился утруждать его частыми просьбами)[362].

Как видим, примеры словоупотребления в академическом словаре подчеркивали силу совести, которая направляла к правильному, справедливому действию. Потребность приспособления совести для государственных нужд была очевидна, и Петр закрепил это государственное притязание на совесть знаменитым указом о необходимости доносить о государственном преступлении, открытом на исповеди.