Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Первая встреча Джеральдины с модной индустрией состоялась в 1945 году. На последнем курсе ей как президенту студсовета колледжа поручили организовать ежегодный благотворительный показ моды. Для этого она арендовала банкетный зал в одном отеле и как-то уговорила руководство универмага «Маршал Филдз» пожертвовать одежду. В роли моделей выступали студентки, а Джеральдина была не только в их числе, но ей предстояло еще и открывать шоу. Репетиция прошла без сучка без задоринки, участницы лихо вышагивали по подиуму в своих стильных нарядах. За несколько часов до начала гостиничные сотрудники пожелали, чтобы подиум сиял, и надраили его воском. Они хотели как лучше, но пол в результате сделался опасно скользким. Выходя к аудитории, Джеральдина не успела ступить и пары шагов, как потеряла равновесие и рухнула прямо на спину. «Я в нее буквально свалилась, – рассказывала она, имея в виду моду и свой первый опыт знакомства с ней. – Обведя глазами 500 застывших в ужасе зрительниц, я приняла верное решение. В этой ситуации можно было или разрыдаться, или расхохотаться, и я выбрала последнее»[254]. Невзирая на неудачный старт, Джеральдина начала подрабатывать моделью в «Маршал Филдз» и сделалась неизменной участницей модных показов универмага, представляя студенческую одежду.

Она буквально заболела модой и, с отличием окончив Мундалайн, влилась в многотысячную толпу студенток и выпускниц, которые, надеясь сделать карьеру в модной журналистике, отправили свои работы на Prix de Paris, ежегодный конкурс журнала «Вог», куда победительниц приглашали на заветную стажировку. В их числе в свое время была и юная Жаклин Ли Бувье[255]. При столь высокой конкуренции Джеральдина осталась без наград, но зато она попалась на глаза Мэри Кэмпбелл – будучи когда-то личным секретарем основателя «Конде Наст», она на тот момент возглавляла кадровое управление компании. Мэри попросила Джеральдину не пропадать из поля зрения.

Выпустившись из колледжа, Джеральдина устроилась в фильмотеку, которая подбирала и сдавала фильмы напрокат тем, кто хочет развлечь гостей на вечеринке. Выполняя один из первых своих заказов для какого-то пафосного раута, она остановила выбор на черной комедии 1937 года «Ничего святого» с Кэрол Ломбард в роли юной сумасбродки, которая притворяется, будто скоро умрет. Устроителю раута комедия показалась несмешной, и Джеральдину уволили. Но зато, благодаря этой строчке в резюме, она нашла работу в Нью-Йорке, получив место редактора отдела моды в группе журналов о кино. Проработав несколько недель на Манхэттене, Джеральдина вспомнила свою знакомую в «Конде Наст» – и вот она уже в «Гламуре» вживается в космополитический образ жизни, к которому так стремилась.

* * *

Работа в «Гламуре» свела Джеральдину с человеком, который станет для нее почти отцом. Макси Джармен возглавлял «Дженеско», крупный обувной конгломерат, созданный им на базе мелкой фирмы, доставшейся в наследство от отца. Рыжеватый, с неизменной дружелюбной улыбкой, Макси жил в Нэшвилле, вел службы для членов Южной баптистской конвенции[256], был убежденным республиканцем, состоял в обществе трезвости. Он был чужаком как на Седьмой авеню, в мире швейного производства, так и среди модных магазинов Мэдисон-авеню. Макси любил начинать собрания акционеров молитвой, а в годовых отчетах то и дело поминал Всевышнего. Джеральдине, которая в «Гламуре» специализировалась на обуви и аксессуарах, доводилось общаться с Макси довольно часто. Поскольку от католичества она отреклась, то запросто могла выпить с друзьями, с большим энтузиазмом курила и открыто разделяла взгляды либералов, но Макси ей нравился. Несмотря на огромную разницу во взглядах, они почти всегда находили общий язык, когда речь заходила о делах торговли.