Когнитивно-поведенческая терапия. От основ к направлениям

Джудит: Давайте проведем ролевую игру. Я буду выступать от имени «интеллектуальной» части вашего сознания, которая «понимает», что на самом деле вы вовсе не бестолковы. Вы будете играть эмоциональную часть сознания – внутренний голос, который твердит, что вы некомпетентны. Мне хотелось бы, чтобы вы возражали мне изо всех сил, – тогда я пойму, на чем основано ваше убеждение. Хорошо?

Эйб: Да.

Джудит: Ладно, начинайте. Скажите: «Я бестолковый, потому что…»

Эйб: Я бестолковый, потому что потерял работу.

Джудит: Нет, это не так. У меня есть убеждение, что в основном я компетентен.

Эйб: Да нет же, я некомпетентен. Если бы я был толковым, то работал бы лучше.

Джудит: Это неправда. Босс изменил мои обязанности, а тому, как надо их выполнять, не обучил.

Эйб: Ну, Эмилио-то хорошо работал на складе. Это говорит о том, что я некомпетентен.

Джудит: И это неправда. У Эмилио были необходимые навыки для работы на складе, а у меня были другие навыки. Можно сказать, что в худшем случае я не разбираюсь в складских обязанностях. Зато я компетентен в массе других областей.

Эйб: Однако в последние год или два я действовал не очень-то эффективно.

Джудит: Это правда, но по мере ослабления депрессии я действую все более уверенным.

Эйб: Ну, для начала тот, кто делает все правильно, не впадает в депрессию.

Джудит: На самом деле депрессии подвержены даже самые деятельные и способные люди. Связи между двумя этими характеристиками нет. Когда по-настоящему компетентные люди впадают в депрессию, их мотивация и способность сосредоточиться снижаются, в итоге работают они не столь эффективно, как раньше. Однако это не означает, что они некомпетентны во всех отношениях.

Эйб: Да, наверное, это правда. Просто они в депрессии.

Джудит: Вы правы, но вы вышли из роли. Какие еще есть доказательства того, что вы некомпетентны?

Эйб (немного подумав): Вроде больше нет.

Джудит: Хорошо. Теперь давайте поменяемся ролями. На этот раз вы будете говорить от имени интеллектуальной части сознания, а я от эмоциональной. Я буду использовать ваши аргументы.

Эйб: Давайте.

Джудит: Я начну. Я бестолковый, потому что лишился работы…

Смена роли дает клиенту возможность услышать голос разума. Используйте те же доводы, основанные на эмоциях, и те же слова, которые произносил он. Строгое следование его фразам, безо всякой самодеятельности с вашей стороны, позволит клиенту сформулировать более точные ответы на мысли, вызывающие беспокойство.

Клинические советы

Если клиенты, играющие роль интеллектуальной части сознания, затрудняются сформулировать ответ, вы можете либо временно поменяться ролями, либо обсудить проблемный момент. Как и в любой технике модификации убеждений, оценивайте не только ее эффективность, но и в каком объеме потребуется дальнейшая работа над убеждением. Это достигается с помощью оценки клиентом того, насколько сильным было его убеждение перед терапевтическим воздействием и после него.

Многие клиенты находят такие ролевые игры полезными, а другие чувствуют себя не в своей тарелке. Как и при любом терапевтическом воздействии, решение об использовании этих техник должно быть совместным. Учитывая, что данный метод подразумевает некоторую степень конфронтации, отдельно отмечайте невербальные реакции клиента во время игры. Кроме того, позаботьтесь о том, чтобы клиент не чувствовал, что его критикуют или унижают (это может явиться следствием кажущегося превосходства интеллектуальной части над эмоциональной).

Тесты на историческом материале

Для большинства клиентов достаточно модификации дисфункциональных убеждений посредством рефрейминга релевантного текущего опыта либо использования примеров. На других нужный эффект производит обсуждение того, как возникло негативное глубинное убеждение и что заставило клиента в него поверить.

Убеждение Марии в том, что она неспособна кому-либо понравиться, уходило корнями в ее детство. Я спросила ее: «В каких воспоминаниях вы верите в то, что неспособны нравиться? Давайте начнем с той поры, когда вы учились в школе, где-то с 6 до 11 лет». Затем я расспросила ее о том, что могло иметь отношение к делу, когда она была подростком. (Воспоминаний из раннего детства, каким-либо образом связанных с данным убеждением, у нее не сохранилось.) Затем мы использовали сократовский диалог для рефрейминга смысла, который она вкладывала в каждое из своих переживаний. Наконец, я попросила Марию вкратце записать, как она с позиции сегодняшнего дня видит саму себя в те периоды жизни, которые глубже всего врезались в память. Вот ее выводы о начальной школе: «В основном я нравилась другим. У меня была лучшая подруга, да и с другими девочками я дружила. Ко мне придиралась группа мальчиков, чтобы почувствовать свое превосходство. Это говорит о том, что плохими были они, но никак не я». Я попросила Марию каждый день перечитывать эту терапевтическую заметку.