Когнитивно-поведенческая терапия. От основ к направлениям

Автоматические мысли такого вида стали частыми и интенсивными и послужили предвестником начала депрессивного эпизода. На работе появился новый руководитель по имени Джозеф, который был на 15 лет моложе Эйба. Эйб руководил отделом обслуживания клиентов в компании, занимавшейся торговлей осветительным оборудованием. Ему нравилось общаться с клиентами и двумя другими сотрудниками, находившимися у него в подчинении. Джозеф перевел его в отдел по работе с оборудованием, что подразумевало меньше общения и требовало знания незнакомой ему компьютерной программы. Эйб начал совершать ошибки и стал настроен весьма самокритично. У него появились мысли вроде: «Что со мной случилось? Это не должно быть так сложно». Он интерпретировал трудности с новыми должностными обязанностями как следствие своей некомпетентности. У него развились дисфория и тревожность. Но депрессии пока не было.

В конце концов Эйб попросил помощи, но Джозеф отмахнулся, сказав, что Эйб должен сам разобраться, что нужно делать. Вместо того чтобы снова попросить о помощи, Эйб начал прилагать больше усилий, но по-прежнему не мог понять, как выполнять некоторые из своих новых обязанностей. Он все чаще думал: «Джозеф теперь будет думать обо мне еще хуже. А что, если он скажет, что я некомпетентен? Меня могут уволить». Его убеждения в некомпетентности и уязвимости стали еще сильнее.

Вскоре негативные эмоции начали проецироваться на семейную жизнь, поскольку он постоянно обдумывал сложившуюся на работе ситуацию. Когда у него развились симптомы депрессии (в особенности подавленное настроение и сильная усталость), его поведение изменилось. Он стал отстраняться от других людей, включая жену. За обедом он не сказал ни слова, несмотря на попытки жены разговорить его. После обеда вместо того, чтобы заняться делами по дому, он сидел в кресле, прокручивая в голове свои кажущиеся промахи. По выходным часами смотрел в телевизор. Жена возмущалась, когда он стал гораздо меньше помогать по дому и почти перестал разговаривать с ней. Она начала критиковать его чаще, чем раньше. Его самокритичные мысли становились все более интенсивными. А избегание привело к тому, что он видел все меньше возможностей чувствовать себя компетентным, контролирующим ситуацию, продуктивным и поддерживающим связь с другими людьми, то есть важнейшими его ценностями, и испытывал все меньше желания заниматься теми делами, которые давали ему ощущение радости и удовлетворения и которые могли бы поднять ему настроение.

По мере развития более серьезных симптомов депрессии он начал избегать и других дел, успешность выполнения которых вызывала у него сомнения, например оплаты счетов или работы в саду. У него появилось множество автоматических мыслей о неудаче в тех ситуациях, в которых была хоть небольшая вероятность ее потерпеть. Эти мысли вызывали тревогу и чувство безнадежности. Он считал все эти трудности следствием врожденных изъянов, а не признаками подступавшей депрессии. У него развилось генерализованное чувство некомпетентности, беспомощности, и в итоге он максимально сократил свою деятельность. Его отношения с женой стали натянутыми, и однажды разразился конфликт. Он интерпретировал его как знак, что он несостоятелен и как муж.

За последующие несколько месяцев проблемы Эйба на работе усугубились. Джозеф понизил его в ежегодном рейтинге достижений. Депрессия стала более явной, когда жена подала на развод. Эйба поглотили мысли о том, как он разочаровал жену, детей и начальника. Он чувствовал себя (то есть имел убеждение в том, что он был) неудачником. Он находился (имел убеждение, что находится) всецело во власти печали и безнадежности («Я больше не контролирую свою жизнь») и думал, что ничего не может сделать, чтобы ему стало лучше («Я беспомощен»). Затем он лишился работы.

Эта последовательность событий иллюстрирует диатез-стрессовую модель. У Эйба были определенные уязвимости – устойчивые и ригидные ценности насчет результативности и ответственности, искаженная обработка информации, тенденция расценивать себя как некомпетентного и генетически обусловленные факторы риска. Когда эти уязвимости встретились со стрессогенными факторами (потеря работы и развод), Эйб впал в депрессию.

Депрессия поддерживалась следующими факторами или механизмами:

• негативная интерпретация опыта;

• искаженная избирательность внимания (акцент на том, что он сделал не так или не сделал вовсе);

• избегание и бездействие (как результат – нет чувства удовлетворения, меньше связей с другими людьми);

• социальная отстраненность;

• повышенная самокритика;

• снижение навыков решения проблем;

• негативные воспоминания;

• руминация по поводу кажущихся неудач;

• беспокойство насчет будущего.

Эти факторы отрицательно влияли на самооценку Эйба и поддерживали его депрессию. Они-то и стали важными целями лечения.

Сильные стороны Эйба, ресурсы и личные достоинства