Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Указанное отделение начинается с подъема и утверждения мощи Соединенных Штатов, обоснованных доктриной Монро и нашедших выражение в признании США флага Общества Конго в 1884 г., а следовательно, нового государства на территории Африки. Доктрина Монро определяла сферу влияния – Западное полушарие, – в рамках которой США приняли решение более не допускать военного вмешательства европейских держав и колониальных завоеваний. На одном уровне этот акт представлял собой изоляцию от Старого Света, что привело к созданию в американской политике сильной традиции политического изоляционизма. Но в то же время, по словам Шмитта, он означал утверждение власти США в мире, поскольку определял их сферу влияния, совпадающую с целым полушарием (значительно превосходящим непосредственные границы США), за которое Соединенные Штаты стали нести, как они сами объявили, особую ответственность. В результате госсекретарь Джеймс Монро определил четкий предел Jus publicum Europaeum как источника международного права или номоса Земли.

Второй момент стал частью сложной дискуссии о разделе бассейна Конго в 1880-х годах между великими европейскими державами и о претензиях Бельгии на суверенное приобретение территорий. Признавая претензию одного из колониальных обществ как нового государства, США проигнорировали требования Jus publicum Europaeum, определявшие территориальные притязания и аннексии европейских держав. Американская интервенция и односторонний акт признания подтвердили способность США ограничивать европейские державы. Эти действия не только стали прелюдией к самоутверждению США на мировой арене, но и определили тот специфический стиль самоутверждения, который разрывается конфликтом между универсализмом и изоляционизмом, определяющим внешнюю политику США и в наши дни. Вызов универсализма наиболее явен в дискриминирующем понятии войны и представлении о глобальном легализме, тогда как проблема изоляционизма, скрывающаяся в доктрине Монро и разделении мира на глобальные сферы влияния, обосновывает идею Шмитта о Großraum (или глобальных блоках).

Дискриминирующее понятие войны

Основой для идеи Jus publicum Europaeum было урегулирование войны, то есть ее ограничение четкими правилами. Шмитт описывает этот процесс, не прибегая к моральным концепциям, поскольку к морализации войны он относится скептически, что мы уже отмечали на примере его трактовки территориального завоевания и претензий коренных американцев, отнесенных Виториа к разряду «людей». Понятие jus – первичное юридическое понятие, даже для Фомы Аквинского и томистов. Следовательно, его следует отличать от всеобщего распространения моральности, последовавшего за индивидуалистическим поворотом современного естественного права, пример которого дает локковская теория моральной войны как карающей силы, выводимой из индивидуальных прав. Однако моральное регулирование войны часто провозглашается одним из величайших достижений международного либерализма, примером чему служат Нюрнбергский трибунал (1945–1946) и предшествующие ему судебные процессы, проведенные после Первой мировой войны.

Желание Шмитта поставить под вопрос стремление к юридически регулируемой войне и криминализации идеи «агрессивной» войны окрашено, с точки зрения критиков, его собственным опытом, в том числе и потому, что оно проявляется в докладе, написанном им в плену, куда он попал после поражения нацизма. Доклад «Международное преступление войны в его конкретности и противоположности военным преступлениям» был написан в ответ на запрос судьи Роберта Джексона, главного прокурора США на Нюрнбергском процессе. В частности, Шмитт доказывал, что ни одно преступление не может заслуживать наказания, если оно не было преступлением в момент совершения акта (nulla crimen, nulla poena sine lege). Этот довод и его доклад в целом остаются серьезным аргументом в споре о легитимности более поздних судебных процессов над военными преступниками.