Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Среди многих вызовов, брошенных холодной войной международному порядку, важным было то, что ядерное оружие закрыло будущую возможность крупных межгосударственных войн в духе Первой и Второй мировой. Так и не закончившаяся решающей победой Корейская война стала в какой-то мере следствием более общего страха эскалации и сползания к ядерному конфликту, страха, разделяемого обеими главными идеологическими державами. Риск случайного глобального пожара оставался реальным, тогда как теоретики исследовали дилемму безопасности, рассматривая ее в качестве технической задачи в теории решений. Но Шмитт не считал ядерное вооружение доказательством конца любых войн или фундаментальным ограничением его теории политики как смертельного столкновения врага и друга. Когда большинство теоретиков международных отношений изучали рост силы США и идеологическое столкновение США и СССР, Шмитт обратился к новым типам конфликта и военных действий в своей работе «Теория партизана» [Шмитт, 2007]. Хотя лекции, на основе которых была написана эта книга, должны были послужить развитием аргументов из «Понятия политического», в ней они превратились в прозорливое описание новых видов конфликта, таких как городской терроризм 1960–1970-х годов. Также они определили понимание негосударственных угроз, созданных в начале XXI в. глобальным терроризмом «Аль-Каиды».

Шмитт занимается не просто новыми формами насилия, но теми именно, что можно считать конкретно политическими, а потому его предметом не являются хаотические, но всегда наличествующие проявления насилия в человеческом поведении, регулируемые внутренними правовыми системами государств, относящими их к разряду преступлений. Партизанское насилие и партизанские действия также можно криминализировать, однако они категориально отличаются от обычной преступности. У них есть политическое измерение, представляющееся залогом авторитета самих партизан. Как мы уже отмечали, политическое действие на протяжении почти всей современной европейской истории было завязано на идею государства, однако оно не совпадает с государственным действием, а потому и понятие политического не сводится к теории государства. В своих основных работах Шмитт занимается насилием, рассматривая его с точки зрения государств и систем, образуемых государствами на международном уровне. Однако в «Теории партизана» он возвращается к категории политического действия, которую игнорировал, хотя и не отрицал, в более ранних работах.

Партизан применяет политическое насилие от имени политического сообщества, но он не является регулярным государственным деятелем и, в частности, не составляет части регулярных вооруженных сил государства, применяющего политическую силу в рамках «урегулированной» концепции войны. В то же время партизан – не просто индивид, применяющий насилие. Шмитт иллюстрирует связь партизана с тем, что он сам называет «теллурическим» (то есть почвенным или территориальным), обнаруживаемым в испанской герильи, сражавшейся с Наполеоном, или в русских партизанах, боровшихся как с французами, так в 1941–1945 гг. и с немецкими войсками, вторгшимися в СССР. Проблема в том, что военные власти обычно не спешат признавать иррегулярных партизан и не предоставляют им защиты в рамках законов войны. Противопартизанские акции, проводимые вооруженными силами, отличаются особенной жестокостью и могут включать в себя захват заложников, массовые казни и пытки. Соответственно, партизанская война является тотальной, а враждебное отношение партизана к врагу – абсолютным, особенно учитывая его теллурический, или территориальный, аспект. В классических примерах партизан сражается с оккупантом, часто после того, как государство и его регулярная армия потерпели поражение. Хотя такое поражение может означать завершение конвенциональной войны, для партизана это еще не конец, поскольку он продолжает бороться с оккупантом, действуя в пределах гражданского сообщества. Во многих случаях партизаны – это остатки разгромленной армии, которые продолжают сражаться, но также в их ряды вступают гражданские лица, те, кого ранее считали нонкомбатантами по причине их возраста, статуса или социальной роли. Именно это теллурическое измерение и составляет главный предмет Шмитта, поскольку им подчеркивается конкретное бытие партизан как политических акторов. Они полностью привязаны к политической территории сообщества, даже когда институты государства были разгромлены или скомпрометированы оккупацией и коллаборацией.