Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Партизаны утверждают неискоренимую политическую претензию своей связью с землей и территорией, свою абсолютную и безусловную вражду к противникам и полную преданность политическому утверждению своего сообщества и его обороне. Классический партизан – борец за свободу, сражающийся с оккупационной властью и продолжающий политическую борьбу со скомпрометированными государственными структурами от имени политического сообщества. Хотя традиционные военные власти враждебны к партизанам или не слишком к ним расположены, их претензия сражаться от имени политического сообщества ради его освобождения была признана отдельной формой политического насилия. Однако, хотя теллурический партизан и отличается своеобразным благородством, он также и опасен самой своей склонностью к абсолютной вражде. Она всегда приводит к эскалации типа и объема применяемого партизанами насилия, что ведет к еще большему ответному насилию и осложнению самой задачи урегулирования войны как попытки ее гуманизации.

Также Шмитт рассматривает развитие партизана, превратившегося под влиянием ленинского учения о глобальной революционной борьбе из участника пространственно ограниченных боевых действий в глобального боевика. Современный партизан сформирован идеями Ленина и Мао в борьбе с глобальным всеобщим врагом, с империализмом или, если брать теорию Мао, колониализмом. Шмитт полагал, что в идеях Мао содержатся элементы теллурического партизанства, особенно потому, что он сам участвовал в гражданской войне с националистами и колониальными силами и не желал подчиняться Сталину и Москве как новой имперской власти коммунистического типа. В то же время преданность революционному насилию и абсолютная враждебность к колониально-империалистической власти капитализма не расходились с ленинским требованием перейти к глобальной борьбе с глобальным врагом. Хотя вражда глобального партизана имеет универсальный характер, первоначально она служит препятствием для признания более коварной и опасной глобальной власти глобального капитализма. Из этого не следует, что Шмитт стал врагом капитализма – в действительности здесь имеется в виду его тезис о том, что притязания универсального порядка, отрицающего плюрализм политического, всегда будут провоцировать ответное насилие. В этом смысле если универсализм – это метафорический Антихрист, пытающийся построить Царство Небесное на земле и присвоить роль Бога, то глобальный партизан – это катехон, или удерживающий Антихриста, гарант открытой и недетерминированной истории, а потому и человеческого опыта.

Это апокалиптическое представление о партизане как противнике чуждого, безликого и тиранического глобального порядка оказалось весьма привлекательным для радикалов 1960–1970-х годов, таких как группа Баадера – Майнхоф в Германии и «Красные бригады» в Италии. Они стремились бороться с глобальной капиталистической системой террором, используя тактику партизан: похищение людей, пытки, убийства и символические акты разрушения. Также оно повлияло на практику теллурических в иных отношениях партизан, таких как Временная Ирландская республиканская армия или же Организация освобождения Палестины (ООП), которые стали сражаться и за пределами территориального сообщества, которое они намеревались освободить от колониальной власти и агрессии. Размышления Шмитта о развитии критерия политического в глобализированном мире приобрели немалое значение и в войне с терроризмом после 11 сентября. Однако для Шмитта ключевое значение партизанских действий заключалось в том, что они ему представлялись признаком неизменной воинственности человеческого опыта, сохраняющейся даже в эпоху, когда традиционные войны были поставлены под вопрос созданием ядерного оружия. Тенденция к различению друзей и врагов, проявившаяся в этих новых формах партизанской борьбы, показывает, насколько важно понятие политического, так как оно проявляется в новых формах порядка, складывающегося как внутри национального государства, так и вне его, когда оно преобразуется международным правовым порядком, экономической и культурной глобализацией. Вопрос, оставленный Шмиттом открытым, состоит в том, означает ли этот поворот от регулярной войны к нерегулярной возвращение к той вражде, что характеризовала досовременный мир религиозных войн, стремящихся к полному уничтожению врага.

Шмитт в современной теории международных отношений