Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Вызов глобального легализма состоит в том, что на самом деле он является не конкретным порядком, а абстракцией глобального либерализма. В свою работу «Опасности глобального легализма» Познер включил интригующее послесловие «Америка против Европы». В нем он предполагает, что есть два взгляда на глобальное международное право, которые находятся в конфликте как кандидаты на то, что Шмитт назвал бы новым номосом Земли. Познер не утверждает, что европейская форма глобального либерализма создает угрозу существованию, что можно было бы вывести из политико-теологических рассуждений Шмитта. Однако она грозит целостности суверенных держав, отделяя право от демократии или народного правления и создавая между ними конфликт. Позиция Познера – не просто еще одно утверждение американской гегемонии в поствестфальской системе государств и преимуществ однополярного мира. Она ставит под вопрос имманентный историцизм международного права как следующей фазы прогрессивного развития, ведущего к миру без войны и без политических сообществ, упорствующих в конфликте.

Война с терроризмом: Шмитт, партизаны и глобальные террористы

Споры внутри американского правительства и среди американских конституционных теоретиков об объеме президентских полномочий после теракта 11 сентября и в последующей «войне с терроризмом» воскресили призрак Шмитта как серого кардинала, стоящего за голосами, поддерживающими крайний реализм. Хороший пример – доклад, написанный бывшим заместителем генерального прокурора США Джоном Ю о применимости Женевской конвенции к обращению с задержанными, подозреваемыми в терроризме. Также Ю оказался связан с весьма спорным советом, определившим одну конкретную практику американской армии и разведывательных служб при президенте Джордже Буше-младшем, а именно применение так называемых усовершенствованных техник допроса (включая пытку водой, неудобные позы и лишение сна). Ю отстаивал узкую интерпретацию запрета пыток Женевской конвенцией, которая и сделала такой подход законным. Но опять же, важно напомнить, что право президента на применение чрезвычайных полномочий – отличительная черта американской политической системы, которая была определена «Федералистом» и использована на практике, когда во время американской Гражданской войны президент Линкольн приостановил действие фундаментального правового принципа habeas corpus. В то же время трактовка чрезвычайных полномочий в концепции суверенного диктатора у Шмитта, а также в его теории современного партизана, безусловно, сказалась на американском понимании «войны с терроризмом» и реакции на нее. И даже критики американской стратегии и политического курса склонны апеллировать к шмиттовским понятиям и его языку, когда надо охарактеризовать или же раскритиковать политические позиции и публичную риторику, окутывающую «войну с терроризмом». Действительно, сам этот язык представляется очевидным отвержением альтернативного направления – криминализации глобального терроризма, из которой следует необходимость глобального полицейского действия и выход на глобальный правовой порядок, которому многие американские политики пытались сопротивляться, утверждая приоритет политических интересов США и их способности действовать.