Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

В настоящей главе я объясняю, почему в этой книге я не занял четкой позиции в вопросе о том, сводится ли она к рассмотрению канона реализма. На кон поставлены роль реализма в теории международных отношений и вклад теории международной политики в оспаривание его гегемонии. Поэтому я рассматриваю реализм в качестве определенной доктринальной позиции (или даже идеологии) и определяю эту концепцию в таких категориях, которые обосновывают мою сдержанность. Но также я хочу рассмотреть новый «реалистический» вызов, возникший в современной политической теории или философии, к которому я отношусь с большей симпатией и к которому обсуждавшийся в этой книге канон определенно тоже причастен. Два этих реализма связаны друг с другом, но в то же время один не вытекает из другого. В лучшем случае их объединяет некое «семейное сходство», а не методология или общий комплекс задач. Некоторые комментаторы утверждают, что новый «реалистический поворот» в политической теории на самом деле старше «классического реализма» теории международных отношений XX в. Независимо от того, действительно ли это так, он существенно повлиял на амбиции теории международной политики и особенно на некоторых из ее сравнительно новых задач. Поскольку «реалистический поворот» пока находится на стадии самоопределения, у него нет четко определенной позиции, которую можно было бы описать исторически, и это еще одна причина не представлять данную книгу в качестве истории реалистических международных отношений. Тем не менее я собираюсь выдвинуть определенный тезис, помогающий прояснить, в чем смысл такого реалистического направления, а потому и оправдывающий включение в эту книгу некоторых мыслителей (таких, как Локк), которые обычно не связываются с реалистическим подходом к политике. Новые реалисты не вполне уверены в своей позиции относительно этатизма – и именно это подкрепляет их нежелание признавать значение насилия для «первого политического вопроса», как они сами любят его называть, следуя Бернарду Уильямсу [Williams, 2005].

Я начну с краткого описания реализма в современной теории международных отношений, или с так называемой Вестфальской системы [Brown, 2002]. Далее я описываю теорию международной политики (ТМП), представляя ее как критику этой позиции и резюмируя три наиболее важных взгляда ТМП, которые послужат прелюдией к представлению «реалистического поворота» в политической теории и практике. В последнем разделе я сосредоточиваюсь на главном вызове для более реалистической ТМП, а именно на отношении между легитимностью, насилием и местом политики.

Вестфальская система

Одно из главных обвинений, выдвинутых крупнейшими классическими теоретиками международных отношений XX в. их противникам межвоенного периода, заключалось в том, что те в своих академических занятиях упустили из виду насущные проблемы реальной политики, а именно усиление нацизма и угрозу сталинского коммунизма. Совершенствование сложных нормативных институтов международного уровня было делом полезным, но в то же время происходили такие события, которые не укладывались в эти нормативные теории, создавая неотложную опасность. Реализм отвечает на эту неотложность и следит за непосредственно происходящим, в целом игнорируя то, что может случиться в далеком будущем. Люди, интересующиеся международными вопросами, всегда разделяют реалистический взгляд на то, что происходит в мире здесь и сейчас. Поэтому неудивительно то, что реализм претендует на статус базовой позиции в международных отношениях. Однако одно из неизменных качеств академической жизни, в этом плане отличающейся от политической практики и журналистики, состоит в озабоченности основаниями той или иной деятельности или опыта. Возможно, в естественных науках (например, в физике) таким обоснованием занимаются не сами физики, а математики или философы. Однако во всех остальных областях исследователи обычно разделяют определенные взгляды на свои собственные предпосылки, а потому и на должный порядок собственной практики. Споры о методах изучения неотделимы от истории, литературоведения, политологии и исследований международных отношений. Действительно, в политологии особое внимание к предпосылкам деятельности и предмету исследования составляет профессиональную заботу политических теоретиков, которые (к неудовольствию политологов) не могут удовлетвориться теми или иными трактовками предмета или метода их дисциплины. Точно так же в исследованиях международных отношений как особой дисциплине ту же функцию играет собственно их теория.