Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Классические реалисты (такие, как Э.Х. Карр и Ганс Моргентау) обосновывали свой реализм глубокими философскими соображениями, связанными с идеями Маркса, Ницше и Вебера, с проведенной этими авторами критикой традиционного морализма, но они не опирались на концепции, позаимствованные из естественных наук. Тогда как неореалисты (такие, как Кеннет Уолц) интересовались больше моделированием международных отношений в рамках научной методологии, в которой при построении теории предпочтение отдается формальным моделям и дедуктивным выводам, а не историческим или эмпирическим размышлениям. Карр и Моргентау подхватывают веберовскую, постницшеанскую идею о расколдованном мире, которая лишает их возможности нормативного обоснования, тогда как намерение Уолца – выработать надежные объяснения, являющиеся эмпирически истинными независимо от ценностей тех, кто их выдвигает. Таким образом, позитивистская установка может быть следствием безразличия к индивидуальным или коллективным ценностям – в том же смысле, в каком экономика действует, не отсылая к таким понятиям, как справедливость. В то же время позитивизм может быть трагическим следствием заката ценностей и проблемы нигилизма, как у Карра и Моргентау. Какое бы метафизическое основание ни выбиралось в таком случае, реализм отказывается от использования ценностей в объяснении международной политики.

Соответственно, реалистическая концепция международной системы отвергает обоснованность вопросов о том, как должны вестись международные дела, в том числе нормативных вопросов о том, как государства должны преследовать свои интересы, конкурируя с другими государствами. Если на международном уровне и есть какие-то законы, это причинно-следственные, эмпирические законы, описывающие отношения между государствами, преследующими свои интересы, или же статистические корреляции, выводимые из эмпирических данных. То есть это не правила или принципы, предписывающие то, как должны вести себя государства и что должно с ними происходить, когда они не соблюдают эти правила. Если на практике в международных отношениях и соблюдаются определенные нормативные правила или если государства принимают решение сообразовываться с определенными системами ценностей, то их требуется объяснить в категориях некой первичной ненормативной ценности. Они не могут быть предзаданными принципами, определяющими притязания первичных акторов международной сферы, то есть государств. Следовательно, реалист занимается первичным вопросом о том, почему государства могли бы принять решение соблюдать международные законы, регулирующие ведение войны, но не моральным вопросом о том, допустима ли война и при каких обстоятельствах. Норм как базовых оснований не существует. Тогда как нефундаментальная (обусловленная определенными причинами) нормативность должна быть объяснена через иное, ненормативное качество или ненормативные факторы. Этот методологический приоритет позитивности перед нормативностью, каково бы ни было его философское основание, отвечает за два остальных аспекта Вестфальской системы и реализма – за силовую политику и консерватизм.

Силовая политика является отличительным атрибутом реализма, поскольку (в отсутствие нормативности или ценностей, которые могли бы быть источником мотивации) единственным основанием для действий индивида, группы или государства становится преследование интересов или удовлетворение желаний. Если говорить об отдельных людях, удовлетворение желаний – это реализация интересов человека, и в таком случае должна иметься позитивная концепция интересов, основанная на таком естественном свойстве, как желание. Хотя государства отличаются от людей, с точки зрения реалистов, они также мотивируются таким естественным качеством, как интерес народа, агрегирующий в себе индивидуальные интересы, или же национальный интерес, отождествляемый с интересами правящего класса или руководства. В каждом из этих случаев мотивацией действия является опять же удовлетворение желаний или преследование собственного интереса. Разум играет определенную роль в удовлетворении желаний отдельного человека или в преследовании национального интереса. Но эта роль сводится к стратегическому расчету, как лучше добиться реализации интереса, однако она не определяет решение о том, что должны представлять собой такой интерес или желание. Соответственно, хотя выбранный порядок действий может быть рациональным или иррациональным, желания таковыми быть не могут.