Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Вестфальская аналогия возникает всякий раз, когда мы задумываемся о внутренней политической повестке. По мирному договору 1648 г. католичество или протестантизм конкретного государства становились его внутренним политическим делом, и точно так же в современном мире вопрос о том, каким является то или иное государство – демократическим или авторитарным, – внутриполитический. Например, государство не должно применять политическую власть за пределами своих границ для развития здравоохранения или социал-демократии, отмены или введения расовых ограничений избирательных прав. Однако этот этос самоограничения государств – только часть указанной аналогии. За ограничением политической амбиции, которое проявляется в идеологии прав государств, скрывается также и структурный порядок международных систем. Мир, по сути, – это мир государств, каждое из которых обладает устойчивыми национальными интересами и сталкивается с международной сферой других государств, которые все также обладают своими национальными интересами. Хотя к отношениям между государствами идея Гоббса о естественном равенстве, возможно, неприменима, не существует естественной или неизменной иерархии в международных отношениях. Также в них не найти безусловных источников авторитета, законные претензии которых могли бы превышать национальные интересы того или иного государства. Основой для всех этих положений реализма является представление о том, что фундаментальный предмет исследования есть мир государств, а также силы или нормы, управляющие их взаимодействием в отсутствие естественного или авторитетного порядка. Предмет исследований международных отношений – тот тип системы, который возникает из подобного взаимодействия. Споры в рамках этих исследований ведутся между разными концепциями, объясняющими подобный порядок. Либералы считают, что взаимная выгода в отношениях государств ведет к основанному в целом на правилах порядку, который обеспечивает достижение публичных благ и экономический рост. Теоретики так называемой английской школы объясняют, почему международная сфера может считаться обществом, но не политическим порядком с устойчивой принудительной властью. С их точки зрения, международную сферу лучше всего описывать в категориях конфликта, возможности войны и эмпирики мира и порядка.

Соответственно, реалисты с подозрением относятся к тем, кто считает, будто правила и порядок спонтанно возникают из взаимодействий. Мир – это исключение, нуждающееся в объяснении, тогда как конфликт и война или неизменный потенциал такого конфликта – нормальное состояние международных отношений. Основные споры среди мыслителей-реалистов ведутся о том, является ли этот мир международной анархии попросту результатом исторического опыта, или же существует определенная причинно-следственная история, описывающая природу конфликта и вытекающая из преследования государствами конфликтующих друг с другом интересов, не стремящихся к устойчивому равновесию. Этим объясняется требование реалистов сосредоточиться исключительно на фактах, а не идеале или утопическом представлении о том, каким бы был мир, если бы соблюдались определенные условия. Это требование связано со второй важной частью реализма как теории международных отношений.

Позитивизм – методологическая позиция, требующая заниматься исключительно эмпирическими фактами как предметом научного исследования и искать объяснения отношений между этими фактами. Позитивизм в социальных науках стремится достичь статуса естественной науки, обретя устойчивый предмет исследования, независимый от ценностей и устремлений исследователя. С точки зрения химика, такой элемент, как углерод, есть то, что он есть, независимо от ценностей, надежд или амбиций химика. На предмете анализа химика и его утверждениях о свойствах этого элемента не сказывается то, кем он сам является – марксистом-ленинистом или католическим роялистом. Предмет исследования безразличен к ценностям исследования, а его поведение полностью определяется или детерминируется причинно-следственными законами и канонами научного объяснения. Конечно, реальный мир науки на самом деле намного сложнее. Философы науки ведут сложные споры о природе естественных видов, причинно-следственных законах и устойчивости объектов научного исследования – достаточно вспомнить о принципе неопределенности в квантовой механике. Однако желание добиться статуса естественной науки и недопущение вырождения всех вопросов в вопросы о нормативных ценностях остаются главной амбицией значительной части социальных наук.