Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Вопрос силы появляется, поскольку государства или правители должны преследовать свой национальный интерес в мире, в котором другие государства делают то же самое. В международных делах не существует никакого комплекса правил, который естественным образом координировал бы отдельные действия и интересы (подобно правовой системе, координирующей отдельные действия внутри государства). Поэтому каждое государство всегда вольно преследовать собственный интерес как ему вздумается. Однако, если нет естественного согласования, мы получаем мир конкуренции и потенциального конфликта, и единственный способ заставить другие государства действовать сообразно нашим интересам или помешать им действовать вопреки им – применить нашу собственную силу. Сила в этом случае понимается как способность заставить людей делать то, что мы хотим, и, с точки зрения реалиста, в международной политике использовать в конечном счете можно только ее. В силе можно увидеть много аспектов, в том числе мягкую силу некоторых государств, способных заставить других подражать им или равняться на них. Однако в конечном счете сила – это способность заставить других делать то, чего мы хотим или что нам нужно, и если этого нельзя добиться путем диалога, обсуждения или подражания, тогда единственный способ – угроза применения силы. Реалисты часто не обращают внимания на многие тонкие аспекты силы, сосредоточиваясь на ее простейших и наиболее убедительных формах, таких как военная сила и насилие. Отчасти они тем самым преследуют определенную теоретическую цель, поскольку если желание состоит в том, чтобы заставить делать других то, что мы хотим, тогда сила – главный метод. Понятие силы для реалистической теории оказывается, таким образом, фундаментальным.

Однако особое внимание к силе в реализме – не просто аналитическая или позитивистская ставка. Важность силы является не только концептуальной, но и эмпирической. Значительная часть истории – история государств, объявляющих войну другим государствам для решения споров или осуществления интересов, когда этого нельзя добиться убеждением, дипломатией или обманом. Реализм достиг господства в международных делах не просто в силу своей теоретической экономности и простоты, но и благодаря полезности для политологии международных отношений, в частности в исследованиях безопасности, в дипломатии и стратегии. Два наиболее известных реалистических мыслителя послевоенных исследований международных отношений в США: Джордж Кеннан, отстаивавший необходимость сдерживания СССР, и Генри Киссинджер, требовавший, чтобы США открыто или скрыто применяли военную силу наряду с дипломатией для реализации своих интересов – интересов гаранта международного порядка. Киссинджер считался современным «макиавеллистом», готовым применять какую угодно силу, если это необходимо, то есть образцовым силовым политиком, избегающим сложных вопросов о моральности войны, насилия и конфликта. Тогда как Кеннан был совсем другим человеком. Его стратегия заставила многих политических критиков утверждать, что он неравнодушен к коммунизму. Безусловно, Кеннан был реалистом, который, однако, считал стратегию дипломатического и военного сдерживания советской и марксистско-ленинской экспансии способом применения силы с наибольшей вероятностью успеха. Он считал, что его строгие «антикоммунистические» критики озабочены извращенной идеологией, а потому и не готовы признать требования силы и ее стратегического применения.

Консерватизм – последний аспект реализма. Он вытекает из государствоцентричного представления о международных отношениях, отрицающего приоритет нормативных ценностей и принципов, и из нацеленности на эффективное применение силы. Этот консерватизм представляется наиболее важным стимулом для развития ТМП как критики гегемонии реалистических международных отношений. Это консерватизм с маленькой буквы «к», то есть не идеологическая позиция, хотя иногда он и правда ассоциируется с политическим консерватизмом, поскольку консервативные партии с большой буквы «К» во многих демократических странах поддерживают армию, а во время холодной войны они часто спорили со своими идеологическими противниками.