Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Хотя Ролз написал важные работы по практическим политическим вопросам, таким как гражданское неповиновение, его главным трудом стала грандиозная теория справедливости как честности. Мотивы для написания этой книги были довольно сложными, но среди них можно выделить желание создать альтернативу утилитаризму как основанию публичных суждений о морали и справедливости, которая в то же время не опиралась бы на реалистическую в этическом смысле трактовку естественного закона или естественных прав. Если должны существовать защищающие личность права, ограничивающие применение практической рациональности или принципа полезности, то они должны быть основаны на полномочиях, с которыми все могли бы разумно согласиться, оставаясь в контексте, где имеется множество идей о наилучшей форме жизни.

Ролз признавал плюрализм как факт, то есть разумное несогласие в вопросе о сущности хорошей жизни и о том, как следует жить. Однако он утверждал, что мы можем достичь принципов права (основ закона и гражданских прав), которые защищают фундаментальное достоинство свободных и равных личностей. Поэтому его теория критична к господствовавшему тогда техническому языку утилитаризма, в ней Ролз попытался предложить устойчивое (либеральное) основание для идей, подкрепляющих общечеловеческую веру в фундаментальные права каждого человека на то, чтобы к нему относились как к свободному и равному гражданину. Эти идеи были соединены и согласованы друг с другом в концепции политического общества как честной схемы социального сотрудничества, то есть общественного договора, определяемого двумя принципами справедливости. Первый принцип Ролза требует распределения комплекса базовых свобод, доступных каждому, а второй гарантирует то, что любые допустимые экономические неравенства структурируются так, чтобы приносить пользу самым бедным и отражать честное равенство возможностей. Ролз стремился к обоснованию положений политической философии и оправданию нормативных принципов, причем его аргументация стала считаться оправданием либерально-политических курсов, в частности программы «Большого общества» в США при президентстве Линдона Джонсона (1964–1968) или британского государства всеобщего благосостояния в понимании Энтони Кросланда.

В этом отношении противником теории Ролза стала либертарианская теория Роберта Нозика, представленная в его книге 1974 г. «Анархия, государство и утопия», в которой утверждалось, что создание любой системы центрального распределения благ, включающей конфискацию у индивидов продукта их труда, является по самой сути своей несправедливым. Нозик также был известным философом, стремившимся установить пределы нормативной политической теории (а не просто идеологом либертарианства). В этот период в большинстве споров, в которых сталкивались позиции Ролза и Нозика, участники обычно занимали определенные позиции и по идеологическому вопросу о перераспределении внутри государств, а впоследствии и между ними. В результате подъема новых правых и политического успеха Тэтчер и Рейгана в начале 1980-х годов политическая философия стала более политизированной, чем ожидалось. Политические теоретики продолжали обсуждать противостояние Ролза и Нозика, придумывая все более замысловатые аргументы о способах измерения общественной справедливости.

Несомненно, политические теоретики, работающие на факультетах политологии, отводят «Теории справедливости» Ролза главную роль в возрождении нормативной теории. Однако две другие работы также показали, в какой мере этот взрывной интерес всегда носил международный характер, и они также оказали серьезное влияние на ТМП. Работа Питера Сингера «Голод, богатство и мораль» [Сингер, 2021] была опубликована в новом на тот момент журнале Philosophy and Public Affairs после голода в Бенгалии 1971 г. Тогда как работа Майкла Уолцера «Справедливые и несправедливые войны» [Walzer, 1977] стала вторым прорывом на уровне международных отношений. В ней рассматривалась возможность оправдания нормативных утверждений о справедливости войны, о добре и зле гуманитарных интервенций. Обе работы, очевидно, бросали вызов замалчиванию нормативных вопросов и консерватизму реалистической теории международных отношений. Хотя некоторые политические философы увлеклись спорами о возможности обоснования нормативных теорий справедливости, другие, интересующиеся международными отношениями, увидели в этих новых теориях вызов политическому курсу и способ расширить повестку исследования международных отношений за пределы отношений государств и распределения сил.