Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Исследования национализма, которые в плане теории на факультетах социологии или истории были маргинализированы, теперь стали основной проблемой ТМП, поскольку притязания наций породили новые споры о самоопределении, выходе из состава государств, национальном предпочтении и, уже в наше время, правах мигрантов. Во многих из этих споров были выявлены фундаментальные различия в ценностях и философском методе. Уолцер всегда весьма тщательно обосновывает свои этические позиции историческим опытом и моральными реалиями, с которыми люди сталкиваются на практике. В работе «Справедливые и несправедливые войны» он стремится понять точку зрения людей, участвующих в войне и защищающих интересы народа. А потому его первейшая проблема – как следует понимать договоренности о войне между военными и гражданами, а не идеальная или абстрактная легалистская программа, в которой все войны считаются морально порочными, а потому и несправедливыми. Его подход можно сопоставить с подходом космополитических индивидуалистов, таких как Сесиль Фабр [Fabre, 2012] или Джефф Макман [McMahan, 2009], рассматривающих проблему войны с точки зрения первых принципов и отрицающих наличие какого-либо морального статуса у таких политических сообществ, как государства.

ТМП остается весьма оживленным полем исследований. Недавние работы были в основном сосредоточены на дискуссиях о членстве и сопоставлении претензий индивидов и политических ассоциаций, то есть народов, стран или государств. В этом отношении ТМП предложила критику классического реализма, достаточно убедительную для всякого, если не считать самых стойких позитивистов. Также она заставила теоретиков основного русла исследований международных отношений отвлечься от межгосударственной политики и посмотреть на проблемы глобальных публичных благ, а также индивидуального благосостояния и прав. И в то же время успех ТМП не остался без критического ответа. Некоторые из наиболее ярких и радикальных заявлений глобального космополитизма спровоцировали реакцию в политической теории, требующую отказаться от чувствительности к утверждениям о политической добродетели и обязанности, сводящим политическую теорию к прикладной этике или вопросам индивидуального блага. Эта обратная реакция получила название «реалистического поворота», и ею вводится наша вторая концепция реализма, которая более всего соответствует тому, что было изложено в этой книге.

Реалистический поворот в политической теории

Политические теоретики, совершившие «реалистический поворот», осознают то, что понятие реализма в философии является двусмысленным и в то же время оно концептуально нагружено в ТМП и исследованиях международных отношений. Основная идея этого поворота – утвердить относительную (или полную) автономию политики в политической теории. Поскольку «политическая» политическая теория – не слишком удачное название для подхода или школы, предпочтение отдается «реализму». Как и в случае с другими новыми движениями в политической теории или исследованиях международных отношений, работы этого направления в значительной части посвящены его отличию от других. В то же время ряд исследователей стремились показать, что этот подход – не только методологическая поправка к излишней амбициозности космополитического индивидуализма, но и взгляд, позволяющий развивать иной тип нормативной теории [Philp, 2007; Sleat, 2016]. Идея реалистической политической теории как иного способа заниматься нормативной политической теорией составляла цель и одного из наиболее важных теоретиков этого направления, Бернарда Уильямса, хотя он и не смог ее в полной мере осуществить из-за преждевременной смерти [Williams, 2005; Hall, 2020].