Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Рассказ о чуме, митиленские споры и Мелосский диалог представляют нам ясное и убедительное изложение определенных элементов нормативной реалистической этики, а вместе с ним и концепцию, позволяющую дать реалистическую интерпретацию войны лакедемонян и афинян. Фукидид определенно представляется нам «отцом» реализма и основателем международной теории. Но было бы неправильным делать из этого вывод, что Фукидид безусловно одобряет реалистическую этику. Также ясно, что он не слишком благоволит демагогу Клеону, но по-настоящему симпатизирует мудрости, проявленной афинянами в ситуации с мелосцами. Соответственно, хотя Фукидид преподает нам немало уроков, его реализм лучше ограничивать контекстом объяснения межгосударственных действий, не представляя его в качестве экспансионистской этики империализма, вытекающей из выступлений Клеона на митиленских спорах и в Мелосском диалоге. Реализм может предложить достаточно убедительное объяснение международных дел, однако он оказывается намного менее надежной платформой для государств, которые хотели бы решить, как им действовать в мире, где работают реалистические посылки: одно дело – знать, что государства будут преследовать свои интересы, как они их сами понимают, но совсем другое – понимать, в чем именно состоит интерес государства в намного более широком контексте. Хотя реализм может предложить лучшее объяснение обстоятельств межгосударственного конфликта и ограниченности норм, Фукидид не представляет его в качестве нормативной концепции, описывающей, как государства (то есть полисы) должны действовать. Что касается реализма, он на самом деле говорит то, что оценка интереса государств требует холодного и взвешенного суждения, то есть именно того, что мог предложить Перикл и чего обычно не может достичь демократия.

Демократия, война и стасис

Третья важная для теории международной политики тема, присутствующая в «Истории» Фукидида, – это проблема демократии, и особенно тезис о том, что демократии неустойчивы и склонны разваливаться изнутри (речь о том, что греки называли стасисом или гражданской распрей). «История» Фукидида оставалась одним из главных источников неприятия демократии в западной традиции политической мысли вплоть до конца XIX в. и появления представительских демократий. Его негативный взгляд особенно интересен в свете тезиса о «демократическом мире», которым я теперь займусь.

Тезис о «демократическом мире»

Тезис о демократическом мире (который иногда также называют тезисом о либеральном мире) утверждает, что демократические государства не воюют друг с другом, а потому распространение демократии приведет к созданию более мирного мирового порядка. Этот тезис был выдвинут рядом исследователей, но особенно был проработан в двух статьях Дойла. В них в контексте обсуждения баланса сил основное внимание уделяется либерально-демократическим режимам и, в частности, идеям немецкого философа XVIII в. Канта. Есть существенная разница между миром Канта и миром Перикла и Фукидида или, тем более, между последним и современным либеральным порядком. Тем не менее, учитывая либеральный конституционализм Надгробной речи Перикла, а также другие черты афинской политической практики, стоит вкратце изложить этот тезис, взяв его в качестве точки отсчета для понимания демократии и войны у Фукидида. Я не буду оценивать здесь то, насколько этот тезис состоятелен в качестве обобщения международной политики и истории, или же то, опровергается ли он «Историей» Фукидида.

В наиболее ясном виде указанный тезис о демократическом мире возникает в трактате Канта «К вечному миру» (1795), где он утверждает: чтобы в международной сфере возникла обязанность стремиться к миру, должна быть возможность международного мира. Он стремится показать это при помощи своего рода спекулятивной истории, выявляющей тенденции движения к глобальному пацифизму. Эта спекулятивная история была подхвачена современными политологами, чтобы проверить, действительно ли очевидное распространение демократических режимов привело к более мирным международным отношениям. Их вывод состоит в том, что либерально-демократические страны обычно не воюют друг с другом, однако они готовы воевать с нелиберальными демократическими режимами. Этот тезис стал источником для обширных научных споров, поскольку не вполне ясно, действительно ли он выполняется, и если выполняется, в какой мере это следствие именно демократии, а не какой-то иной переменной, которая могла бы послужить причиной для подобного следствия. Предпочтение сохранять мирные отношения с похожими режимами используется затем в качестве нормативного аргумента, требующего изменение режима в пользу демократии: чем больше в мире демократии, тем меньше будет войн между странами.