Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Не думай, что всякому служащему в армии невозможно быть угодным Богу. Среди военных был и святой Давид, кому Господь дал великое свидетельство. Также среди них были и многие праведные люди того времени. Тот же сотник, сказавший Господу: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает» [Augustine, 1994, p. 219].

Этот отрывок, отсылающий к Евангелию от Матфея, показывает, что Иисус не выговорил сотнику за то, что он военный, но признал то, что он тоже «подвластный» человек, а потому является частью мира, необходимого для человеческого общества. Соответственно, Иисус не отрицал того, что армия может быть частью этого порядка, и Августин не отрицает роли армии для легитимной политической власти. Главным тут является отсутствие безусловного отвержения войны и насилия, то есть то, что Иисус не велит сотнику (а потому и всем другим военным) сложить оружие и «подставить другую щеку» в случае насилия.

Что касается ведения войны, Августин утверждает, что роль военного – роль «подвластного» человека, которому дана власть убивать от лица легитимного правителя, использующего эти необходимые полномочия для установления мира. Быть «подвластным» – значит не нести, если ты военный, при применении делегированной власти конечной ответственности за свои действия, а из этого вытекает возможность справедливо действовать, подчиняясь приказам, даже если дело правителя в конечном счете не получает оправдания. Правитель несет окончательную ответственность за действия военных, за справедливое или несправедливое убийство других. В то же время Августин не допускает возможности любых действий в ведении войны; возможно, от военного потребуется нанести ущерб или убить тех, кто наносит ущерб и убивает, но он не должен желать врагам зла. Достойный военный – тот, кто должен сделать свою работу, но не тот, кто получает удовольствие от насилия и самого ведения войны. Военные должны подчиняться приказам, но также ожидается, что со своими врагами они будут поступать достойно. А потому Августин пишет:

Когда дана клятва верности, от нее нельзя отступать, даже перед врагом, с которым ведется война… Воля должна быть обращена на мир и войну как необходимость, дабы Бог мог освободить нас от нужды и сохранить нас в мире. Мир взыскуется не для развязывания войны, но война ведется для достижения мира. Будь потому миротворцем даже и в бою, чтобы победой твоею ты мог принести тем, кого победил, плоды мира… Пусть необходимость сокрушит воюющего врага, не твоя воля. Как насилие обращается на того, кто восстает и сопротивляется, так же и милосердие – на того, кто был побежден или пленен [Augustine, 1994, p. 220].

Если цель войны – защитить или восстановить мир, значит, как только он достигнут, с врагами тоже должно поступать так, чтобы установить мир, так что побежденных нельзя казнить или обращать в рабство. Следовательно, цели войны ограничиваются сохранением и восстановлением мира, когда приходится обороняться от нападения. Августин более всего озабочен не проблемой насилия при защите мира, а пороками, которые высвобождаются в ведении войны и применении права на насилие.