Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Но это история шестерых. Еще полсотни человек, которые не успели сбежать из посольства во время захвата, оставались в заложниках 444 дня. За это время умер шах, а Ирак попытался силой захватить богатый нефтью район, словом, у Ирана появились более насущные проблемы. И тогда начались переговоры, позволившие в конечном итоге всем дипломатам вернуться домой.

* * *

Несколько часов спустя, посетив пару обязательных мест, пришлось признать – делать в Тегеране особенно нечего. Разве что ярым поклонникам музеев найдется где разгуляться – музеев здесь великое множество всяких разных. Но вот именно гулять по улицам в поисках восточного колорита занятие бессмысленное – Тегеран выглядел каким-то панельным и безликим.

Сбивало с толку метро. Проехав с двумя пересадками и не найдя третью, мы спросили у работника, как попасть на нужную станцию. «Такой станции нет», – ответил он. Выяснилось, что помимо схем реально существующих линий порой встречаются и схемы линий только планируемых. Пришлось спускаться обратно. Подъезжал следующий поезд. Внутри практически не было рекламы, зато активно шла торговля с рук. «Women only» гласили надписи на некоторых вагонах.

Памятуя слова Надера о том, что в Иране можно обнаружить много русских следов, занялись изучением карты. Нашли на ней православную церковь и российское посольство, у которого на невысоком постаменте восседал с книгой совершенно немонументальных размеров памятник Грибоедову. Тому самому, который «Горе от ума». Он – еще одна история о том, как хреново порой быть дипломатом в Иране.

В 1828 году победой Российской империи закончилась русско-персидская война. По мирному договору Ирану [12] (тогда еще Персии) пришлось совсем худо – потерялась часть территории, требовалось выплатить 20 миллионов рублей контрибуции, не препятствовать армянам переселяться на территорию России и так далее и так далее. Но в том же году началась Русско-турецкая война, и шах под шумок решил на договор подзабить. Задачей Грибоедова, назначенного послом, как раз и стало принудить шаха к выполнению условий.

Есть сведения, что сотрудники миссии часто вели себя вызывающе, нарушали этикет, смеялись над обычаями. Есть и противоположные сведения, и неясно, кому тут верить. Но что касается фактов: воспользоваться возможностью уехать захотел Якуб Макарьян, он же Мирза Якуб, он же евнух шахского гарема и по совместительству главный казначей и хранитель драгоценных камней. Бегства столь осведомленного в вопросах казны и дворцовых тайн подчиненного шах снести не мог и потребовал его незамедлительной выдачи, но получил отказ.

Тогда Якуба обвинили в краже, а за его голову назначили награду. Ситуация обострилась еще больше, когда убежище в посольстве получили две армянские наложницы из гарема родственника шаха Алляр-хана.

30 января 1829 года у посольства собралась огромная толпа (по некоторым источникам – до ста тысяч человек) под предводительством Алляр-хана, который, увы, не долго сохранял контроль над происходящим. Тогда произошло событие, оставшееся в истории под именем «Резня в русском посольстве», когда были убиты все находившиеся в посольстве люди – сотрудники миссии, казаки, скрывающиеся армяне. Уцелеть удалось только секретарю Ивану Мальцову, которого слуга завернул в ковер и поставил рядом с другими коврами в углу.

О жестокости расправы можно судить хотя бы по тому, что самого Грибоедова удалось опознать лишь по следу от старого ранения на руке [13].

Улаживать последствия в Петербург отправился внук шаха Хозрев-мирза с богатыми дарами, в том числе знаменитым алмазом «Шах» [14], хранящимся ныне в Алмазном фонде в Москве. Николай I в условиях войны с Турцией не был заинтересован в новых столкновениях с Персией и резню в Тегеране спустил на тормозах. «Я предаю вечному забвению злополучное тегеранское происшествие», – сказал царь Хозрев-мирзе, принимая алмаз.

* * *

Вечер застал нас за попытками понять, как доехать домой общественным транспортом. Вскоре выяснилось, что никак – жилье-то, оказывается, на отшибе. Пришлось битый час ползти на такси. Главный цвет окружения – красный. Сотни стоп-сигналов бесконечно перетекающих одна в другую пробок. Водитель без остановки что-то рассказывал нам на фарси, нимало не смущаясь тем, что из четырех людей в машине лишь он себя понимает (теоретически). В попытках приткнуть этот поток сознания я предложил ему лаваш – отказался по религиозным соображениям. Когда мы наконец вышли из машины и направились к подъезду, водитель вдруг выскочил и побежал за нами, всеми силами показывая, что звонить в дверь нельзя. Мы попали в момент вечерней молитвы. Только увидев у нас ключи и убедившись таким образом, что ни один правоверный не пострадает, таксист успокоился и уехал.