Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Если в среднем по Ирану полностью укутанными в черную чадру ходит примерно процентов двадцать женщин, то в Мешхеде эта цифра приближается к 90. Но, пожалуй, так и должно быть в главном религиозном центре страны. Паломники направлялись к мавзолею имама Резы, могилы братьев которого мы видели в Зеркальной мечети в Ширазе. Вокруг Святого чертога раскинулся гигантский религиозный комплекс, практически город в городе. Нам, как немусульманам, была доступна к посещению лишь его часть. На входе серьезный досмотр. Работницы долго спорили между собой, можно ли пускать Настю, но в конце решили, что можно, предварительно укутав ее в белую паранджу в веселенький фиолетовый цветочек. Мы с Вовой, увидев новое облачение, начали трястись и похрюкивать. И даже обещания скорой и жестокой расправы, которыми щедро одаривала нас Настя, никак не могли повлиять.

Чтобы немусульманин не зашел куда нельзя, к нему приставляется бесплатный гид. Мужчина в сером костюме взялся провести нам экскурсию по доступной части. Первой остановкой стала камера хранения. Фотографировать на территории запрещено, и чтобы этот запрет исполнялся, вся фототехника в обязательном порядке должна быть сдана. Вздохнув, Вова протянул сотруднику кофр.

Мы вышли в главный двор. Взгляд скакал по декору зданий, куполам, минаретам, лицам десятков и сотен людей. Я прислушался к своим ощущениям, и они были странными. Если воспринимать комплекс как культурный объект, то он вызывает восторг своим убранством, своей настоящей «восточностью». Но это не культурный объект. Это религиозный центр, центр паломничества – и это чувствовалось. Была какая-то пугающая неумолимость в том, как люди, толкаясь и вытягивая руку вперед, протискивались к воротам мавзолея, пытаясь коснуться их. Гида я слушал вполуха – мой английский словарный запас включал в себя слишком мало элементов архитектуры, чтобы понять, о чем вообще идет речь.

Получалось что-то вроде:

– Посмотрите на этот величественный блаблабла, украшенный блабла тринадцатого века. Лучшие мастера блабла-делы трудились над ним несколько лет.

– Что? Где? Куда?

– Вон там вот. – Гид указывал рукой на расписные арки, врата, стены и люстры.

– А-а-а… Да, очень красиво, спасибо. Продолжайте, пожалуйста.

Как и в ширазской Шах-Черах, во внутренней отделке помещений тут использовалось множество зеркал. Настя изо всех сил старалась их игнорировать. Среди облаченных в черное паломниц она в своем наряде выглядела как минимум странно. Нелепая паранджа не только бесила ее до ужаса, но и страшно смешила. По добела сжатым губам можно было определить – Настя снова увидела свое отражение и теперь старается не расхохотаться в голос в святом месте.

* * *

Экскурсия закончилась незадолго до вечернего намаза. И если мне днем казалось, что народу много – это были еще цветочки. Работники комплекса раскатывали во дворах-площадях сотни ковров. Скоро все их займут верующие.

* * *

Вечером мы приехали в гости к каучсёрферу Сиамаку. По поводу этой поездки в течение дня происходили споры и сомнения, так как оказалось, что Сиамак живет далеко за городом, ехать к нему долго и дорого. Но как-никак уже договорились, а приходившие от него СМС наполняло такое радостное ожидание гостей, что мы все же поехали.

Первым встречать нас вылетел крошечный щенок, не старше месяца от роду. Хвост вилял так яростно, что маленькую собачку буквально мотало из стороны в сторону. Вслед за этим умилителем появился Сиамак – молодой смуглый парень в красной футболке.

Это был один из самых приятных вечеров в Иране. К нам присоединился брат Сиамака – невысокий крепыш с густой бородой, и пока мы по очереди ходили в душ, братья организовали стол с кучей закусок, банками газировки и какой-то бутылкой посередине.

– Выпьете?

Первый и единственный за весь Иран алкоголь по вкусу очень походил на чачу, а вечер стал еще более расслабленным и прошел в песнях и разговорах.

– Слушай, нам показалось, что в Иране очень популярен Спанч Боб.

Мы не раз за последний месяц видели этого персонажа, украшающего собой детские магазины, в виде воздушных шариков в парках, по телевизорам на вокзалах.

– Да, это точно! Вот он, – Сиамак толкнул брата локтем, – большой фанат.

Брат со смехом закивал головой.

– А как его зовут в Иране? Ну то есть в России он Gubka Bob Kvadratniye Shtani, а у вас?

Отсмеявшись от русской версии, Сиамак ответил:

– Эсфенжи Боб Шальвор Мокаби.

Помимо того, мы не теряли возможности разузнать про подноготную режима всеобщих запретов.

– Скажи, Сиамак, а есть ли в Иране проституция? Как она работает? В плане у нас в основном все в интернете, а у вас?

– Есть. Но это, конечно, незаконно. У нас такая информация по большей части сарафанным радио распространяется. Если девушка хочет зарабатывать таким образом, она говорит друзьям, друзья – своим друзьям ну и так далее.

10 мая Мешхед