Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Мне вдруг исполнилось двадцать восемь. Я лежал, смотрел в потолок и пытался почувствовать разницу. Разница не чувствовалась. Помнится, в прошлом году ко дню рождения меня одолевали невеселые мысли о скоротечности времени. В этот же раз я оставался спокоен, как отдельно взятый удав.

Особенно приятно было осознавать себя в Китае. Это вызывало ощущение, что я не провожу жизнь, бессознательно носясь по кругу дом-дорога-работа-дорога-дом, а вроде бы что-то еще иногда делаю интересное. Иногда живу.

Проснувшиеся друзья наперебой поздравляли меня с праздником, а Вова еще и потирал руки: «время дергать за уши!» Силы и энтузиазма у него хоть отбавляй, путешествовать дальше по Китаю, задорно хлопая ушами на ветру, мне не улыбалось. Пришлось отбиваться чем попало. Пульт от кондиционера, как выяснилось, вполне успешно может служить орудием устрашения.

* * *

Мы возвращались обратно в Лююань, чтобы успеть на ночной поезд. Коротая время до автобуса, сели выпить чаю в кафе автостанции. Господи, какой это был чай! Обычно я пью фасованную по заварочным пакетикам пыль дорог, притворяющуюся английским завтраком. Я ценю это и не стремлюсь к воспитанию в себе знатока и эстета. Подозреваю, что если это когда-нибудь произойдет, то способность получать удовольствие от дешевого чая покинет меня навсегда. Но даже такая дремучесть не помешала распознать напиток богов из скромной кафешки. Он был потрясающе вкусен. Когда принесли счет, выяснилось, что чай и стоил как крыло от самолета, но капающие в чашки слезы жадности даже еще больше раскрывали букет.

Личные сообщения полнились поздравлениями от друзей, знакомых и немного даже от незнакомых людей, читающих в соцсетях наши путевые заметки.

– Мне так много приятного сегодня написали, – делился я с друзьями, прихлебывая чай. – А некоторые сообщения заставили задуматься.

– Например?

– Ну, вот один друг написал, что это все очень здорово, потому что будет что в старости вспомнить. Я раньше активно руководствовался этим принципом. Считал, что надо вписываться в максимальное количество всякого эпичного блудняка. Коллекционировать истории, как иные собирают марки и бабочек. Чтобы потом, попивая винцо в кресле-качалке, с удовольствием предаваться воспоминаниям.

– А сейчас ты скажешь, что что-то изменилось.

– И скажу. Изменилось. Мне начало казаться, что я какие-то вещи делаю не потому, что хочу, а потому, что получится поставить какую-то крутую галочку. И подозреваю, это не самый правильный подход. Гораздо лучше было бы делать то, что хочешь, и сосредотачиваться не на будущих воспоминаниях, а на проживании момента прямо сейчас. Потому что кто знает, будет ли когда-нибудь кресло-качалка. Но есть одна сложность в этом подходе – иногда бывает непросто понять, хочу ли я чего-то или хочу это хотеть.

Большинство друзей так или иначе в поздравлениях упоминали происходящее сейчас путешествие. Кто-то говорил, что это очень круто, кто-то – что вдохновляет. Под напором этого позитивного потока мало-помалу давало трещину мое осознание всего нашего предприятия как блажи и детства.

* * *

Мы снова проводили ночь в сидячем поезде. Снова было очень светло, очень шумно и очень мало свободного места. Снова билеты на этот аттракцион стоили дороже, чем купе в Иране. Поиски более-менее удобного угла для сна раскидали нас по всему вагону. Стоило только задремать, как проводнику срочно потребовалось посмотреть мой паспорт.

– А, Рюссия, – вдруг сказал он, возвращая документ. – Добьо позалть.

И ушел. «Он только что говорил по-русски», – промелькнула мысль, прежде чем меня накрыл сон.

14 июня Поезд в Ланьчжоу

Выпрямление рук, ног, шеи и спины после пробуждения сопровождалось кряхтением и целой симфонией скрипов. Медленно поворачивая голову, я увидел, что вагон четко разделился на две части. В ближней почти никого не было, зато в дальней кучковалась толпа. Центром притяжения служила лавка, на которой Настя и Вова разговаривали со вчерашним проводником. Он действительно немного изъяснялся по-русски.

– Нам тут уже провожатого дали, – поделилась новостями Настя. – Вот этот парень покажет, где автовокзал… Или вон тот… Черт…

* * *

К сожалению, наш провожатый не говорил по-русски. И по-английски тоже. Мы же не знали китайского и, начитавшись историй, как неверно произнесенный тон меняет значения слов, не решались использовать разговорник. На автовокзале нужного автобуса не водилось. Что ж, значит нужен другой автовокзал. Паренек-провожатый что-то усиленно пытался до нас донести. Но толку от этого было немного. Парень, правда, не унывал и не сдавался. Через некоторое время это радиокитай уже начало раздражать, мы попрощались и свернули в первую попавшуюся забегаловку. Близилось время обеда.