Красная луна. Советское покорение космоса

У двигателя, над которым работали Цандер и Королёв, был ряд недостатков, объяснимых неопытностью его создателей. Наконец, в 1933 году был осуществлен удачный запуск жидкостной ракеты в стройном корпусе, получившей название «ГИРД-Х»: во время первого полета она достигла высоты 80 м[196]. Цандер не увидел старта своей ракеты – он заболел и умер от тифа за несколько месяцев до этого события. Как и в Германии, успех привлек внимание военных к деятельности группы энтузиастов. В том же 1933 году на базе московской ГИРД и ленинградской Газодинамической лаборатории создается новое учреждение – Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), расположенный в Москве. По приказу Реввоенсовета институт был передан в ведение Народного комиссариата по военным и морским делам под контроль заместителя наркома маршала Тухачевского. Михаил Николаевич Тухачевский (1893–1937) родился в дворянской семье, человек высокообразованный, эстет, он знал несколько иностранных языков, прекрасно играл на фортепиано, писал книги. Нетипичный большевик. Управление институтом было поручено военному инженеру Ивану Терентьевичу Клеймёнову, который до этого возглавлял ленинградскую Газодинамическую лабораторию. Его заместителем назначили Королёва. Ослепительный карьерный взлет, правда, непродолжительный. Из-за конфликта с начальником Сергей вскоре был понижен в должности. Этот остракизм через три года спасет ему жизнь.

Приближались страшные годы, время Большого террора. Сталин, сильная личность (его псевдоним буквально означает «человек из стали»), кровавый диктатор и харизматический лидер, в конце 1920-х годов начал пятилетнюю программу развития государства и укрепления власти, основанную на жестокости и насилии. Досталось и серпу, и молоту: проводилась принудительная коллективизация и механизация сельского хозяйства, развивалась тяжелая промышленность, строились новые города, где жили рабочие, появлялись новые школы и университеты, где готовили специалистов для осуществления задуманного.

Тех, кто выступал против Сталина, арестовывали, депортировали или расстреливали. Вот пример: в 1932–1933 годы украинские крестьяне пытались противостоять коллективизации сельского хозяйства, и это привело к тому, что они буквально умирали от голода в результате умышленно организованного геноцида, Голодомора, болезненная память о котором до сих пор жива[197]. «Смерть одного человека – трагедия, смерть миллионов – статистика», – это выражение часто приписывается Сталину[198]. Так же действовал диктатор и по отношению к военным, партийному аппарату, интеллигенции и православной церкви. С 1936 по 1938 гг. кровавый топор слепо рубил головы старой большевистской гвардии. Диктатор панически боялся заговоров и чистил партийные ряды, убежденный, что нужно перепахать поле и засеять его снова. Красная армия лишилась четвертой части офицерского состава; отсутствие опытного руководства сыграло роковую роль в первые дни войны. Чрезвычайные суды деспотично попирали древний принцип презумпции невиновности[199](in dubio pro reo)[200]. Малейшее подозрение могло навлечь большую беду. Именно это случилось с Глушко и Королёвым.

В июне 1937 года, когда Гитлер и Муссолини точили когти на испанских коммунистов, ТАСС сообщило, что маршал Тухачевский, один из главных деятелей большевистской партии, арестован и расстрелян. Его обвиняли в том, что он является врагом народа и немецким шпионом. Мать, сестра и два брата Тухачевского также были расстреляны. На самом деле улики против маршала были сфабрикованы по приказу Сталина Народным комиссариатом внутренних дел (НКВД), аналогом Министерства внутренних дел.

Реактивный научно-исследовательский институт как «детище» Тухачевского подвергся «чистке». Руководство института, включая Глушко и Королёва, было арестовано. Возможно, на эти аресты повлиял донос одного из коллег, который хотел избавиться от конкурентов и продвинуться по службе; или, как говорят, каждый из арестованных по цепочке сдавал другого в надежде, что донос может как-то помочь, типа «сдашь друга, скостят срок».

Ночью 27 июня 1938 года домой к Королёву пришли два сотрудника НКВД и понятые. Они приказали ему собрать вещи и следовать за ними. Когда Сергей Павлович поинтересовался, за что его арестовывают, ему сказали, что за контрреволюционную деятельность и растрату государственных средств. Королёва доставили в печально известную Бутырскую тюрьму в Москве, где его допрашивали и избивали. Когда он попросил стакан воды, следователь ударил его в лицо, сломав челюсть. Как в страшном сне! Затем был скорый суд, где от Королёва требовалось признать вину. «Какую вину?» – недоумевал обвиняемый. «Ту, что вам вменяется в обвинительном заключении», – ответил судья. «Но я ничего не сделал!». «Все вы, преступники, утверждаете, что невиновны. Виновен! Десять лет исправительно-трудовых работ. Следующий!». Как во времена якобинского террора. Тщетно пыталась мать Сергея найти защиты у Сталина, отправляя письма с ходатайствами.