Красная луна. Советское покорение космоса

Работая день и ночь под пристальным вниманием начальника НКВД (а Берия всегда приводил в исполнение свои угрозы), а также пользуясь сведениями, добытыми советскими разведчиками о секретах Манхэттенского проекта^{43}, российские ученые-атомщики в рекордно короткий срок справились с поставленной задачей. Первое успешное испытание советской атомной бомбы было проведено в августе 1949 года. Зловещий гриб взрыва возвестил конец американской монополии на ядерные испытания и начало нового этапа в истории – периода перманентной холодной войны, пришедшей на смену войне «горячей», концепция которой радикально изменилась для всех благодаря мощи, высвобождаемой атомом. Но бомбу еще нужно доставить до цели, поэтому Сталин создал Специальный комитет № 2, вторую оперативную группу, занимающуюся проблемами ракетной техники и созданием ракеты-носителя. Председателем комитета был назначен Георгий Максимилианович Маленков (1901–1988), умелый организатор в период Великой Отечественной войны и верный сталинский прислужник, выполняющий гнусные замыслы, будь то Ленинградское дело против партийных и государственных деятелей, осужденных за вражескую подрывную работу и коррупцию, или нападки на маршала Жукова, обвиненного в «бонапартизме».

На путь создания ракеты-носителя для атомной бомбы вступило и специальное конструкторское бюро НИИ-88 (научно-исследовательский институт), созданное в мае 1946 года на базе артиллерийского завода № 88 в качестве приоритетного национального проекта. Задачей этого института, обосновавшегося в старых заводских корпусах в Подмосковье, было управление всеми инженерными аспектами советской промышленности в разработке ракет дальнего действия. Он состоял из различных отделов и подчинялся военному ведомству по соображениям безопасности, а также потому, что финансировался из огромного бюджета, выделенного на оборону. В общем, Красная армия[213] выступала заказчиком НИИ-88, его гарантом и телохранителем.

По возвращении из долгой командировки в Германию Сергей Королёв, который все-таки имел судимость, а значит, находился под особым контролем спецслужб, был награжден орденом и медалью[214] (русские очень любят медали) и назначен начальником отдела НИИ-88, став частью бюрократической системы[215]. При нем большая группа специалистов, советских и германских, по приказу Сталина разместилась на острове Городомля на озере Селигер, расположенном в 400 км к северо-западу от Москвы. Место, окруженное колючей проволокой, защищалось днем и ночью вооруженными охранниками с собаками. Все держалось в строжайшем секрете, даже имя главного конструктора, который, хотя и был безымянным, получил эту должность за свои заслуги как опытный инженер, хороший управленец, знающий, порядочный и очень требовательный руководитель.

Приходилось действовать поэтапно. Королёву была поручена разработка баллистических ракет для вооруженных сил. В условиях спешки за основу взяли трофейную ракету «Фау-2», легко воссоздаваемую благодаря захваченной у немцев информации[216]. Первые советские образцы немецкой летающей бомбы, получившие название Р-1 (где Р означает «ракета») взлетели осенью 1947 года в отдаленной местности, затерянной в степях к северу от Каспийского моря[217]. Это были прекрасные машины, но уже устаревшие, недостаточно надежные, малой грузоподъемности. Запросы военных росли: требовалась гораздо большая дальность ракет и, как следствие, увеличивался расход топлива.

В поисках выхода из этой, казалось бы, тупиковой ситуации один из сотрудников Королёва Михаил Клавдиевич Тихонравов (1900–1974) попытался протащить через неповоротливую военную бюрократию концепцию «ракетного пакета», модифицированных ракетных «поездов», рожденных смелой мыслью Циолковского[218]. Правда, «вагоны», в отличие от «поездов» Циолковского, располагались параллельно[219].

Кем был этот скромный гений, без которого взрывной энергии главного конструктора не хватило бы для того, чтобы воплотить все замыслы и получить к началу шестидесятых годов преимущество в космической гонке? «Вместе, – скажет о них позднее Сергей Хрущёв, – они образовали «критическую массу», которая потрясла весь мир».

Тихонравов родился в древнерусском городе Владимире в 200 км к востоку от Москвы в семье учителей. Он окончил классическую гимназию, знал европейские языки, приобщился к культуре уходящей царской России, и этот опыт пронес через всю свою жизнь. Возможно, гуманитарное образование позднее помогло ему придумать термин «космонавт»^{44}[220].