Красная луна. Советское покорение космоса

Новый виток договоренностей о «мирных ракетах» начался в 1950 году. Во время одной из конференций небольшая группа ученых из различных стран, собравшаяся в гостиной Джеймса Ван Аллена, профессора Университета Айовы, обсуждала необходимость международной координации исследований физических свойств Земли и взаимодействия планеты с Солнцем[231]. Научная тема, которую причастные к ней называют space weather, то есть «космическая погода». Почему бы не использовать преимущества новых технологий, подаренных науке войной, включая возможность создания постоянной лаборатории на околоземной орбите? Можно будет получать панорамные снимки планеты и воспользоваться отсутствием атмосферного фильтра. Предложение одобрила международная организация, ответственная за научное сотрудничество^{49}[232]. После смерти Сталина ничто не мешало его осуществить. Было решено объявить Международный геофизический год в период с 1 июля 1957 года по 31 декабря 1958 года, поскольку в эти 18 месяцев предполагалась особенно интенсивная активность Солнца.

29 июня 1955 года Эйзенхауэр заявил, что США будут содействовать запуску «малых спутников Земли». В августе последовало аналогичное заявление Советского Союза[233]. Это произошло на встрече с журналистами в советском посольстве в Копенгагене. Шел VI Конгресс Международной федерации астронавтики, взявшей себе претенциозный девиз Astronautica ad pacem hominumque progressum («Астронавтика за мир и прогресс человечества»). Физик Леонид Седов, пресс-секретарь советской космической программы[234], объявил о намерении своей страны вывести спутник на орбиту во время Международного геофизического года. Естественно, никто не придал этому значения. Американская мечта затмевала все, монополия на будущее, казалось, находится в руках державы под звездно-полосатым флагом.

Уверенные в своем превосходстве американцы почивали на лаврах. В рядах американских вооруженных сил шли бесплодные споры о том, какие войска – военно-морской флот или авиация, должны участвовать в предприятии, ведь на чаше весов лежали статус, деньги и огромная власть, и о том, какие целям должно служить это великое начинание: чисто научным или в том числе военным.

Услышав сигнал первого спутника, все подпрыгнули от неожиданности. Советы «плюнули первыми», как говорится на казарменном жаргоне. «Красный спутник» вышел на орбиту и оставался в небе до 4 января 1958 года. Он начал терять скорость, вошел в плотные слои атмосферы и сгорел вследствие трения о воздух, совершив 1440 оборотов вокруг Земли и пройдя расстояние в 70 000 000 км и многократно пролетев над Америкой. «Вторжение» с озабоченностью подтвердили специалисты из Лаборатории военно-морских исследований в Вашингтоне, которые сразу же приступили к работе с данными телеметрии. На этот раз русские ничего не скрывали. Напротив, они позаботились о том, чтобы любой смог стать свидетелем их триумфа[235]. Спутник имел зеркальную поверхность, чтобы ночью, от захода солнца до рассвета, в небе могла сиять еще одна звезда – символ красной звезды на макушке самой высокой башни Кремля[236].

Королёв спешил, он решил свести до минимума научный инструментарий «Спутника-1»[237], назвав его простейшим. Дело в том, что, когда он вместе с Тихонравовым разрабатывал изделие, отвечающее ожиданиям геофизиков, ему пришлось столкнуться с ненадежностью многочисленных субподрядчиков, отвечавших за оснащение спутника. Время шло, возрастал риск проиграть американцам, ведь, судя по данным разведки, они также работали над запуском спутника с помощью ракеты-носителя «Авангард».

Что, если мы сделаем его чуть легче и проще? – спросил Тихонравов. – Тридцать килограммов или еще меньше? Вопрос, адресованный Королёву, показал, что ларчик открывался очень просто. Колумбово яйцо, из которого вылупился простейший спутник, «высиживал» Тихонравов, тогда как Королёв руководил всем предприятием. В «Спутнике-1» кроме радио, которое работало 57 дней, пока не кончился заряд батареи, был только термометр[238]. Маловато для празднования[239] Международного геофизического года, но вполне достаточно для важного открытия, ускользнувшего тогда от советских ученых. Они заметили связь между периодическими перерывами в передаче радиосигнала и высотой спутника, которая сильно варьировалась из-за эллиптичности орбиты, однако не смогли сделать выводы. Ван Аллену принадлежит заслуга в открытии опоясывающего Землю кольца, образованного заряженными частицами. Когда «Спутник» проходил через него в апогее орбиты, радиосигнал заглушался из-за взаимодействия с плазмой поясов, в то время особенно низкой из-за интенсивной солнечной активности. Сегодня эти радиационные пояса носят имя американского исследователя[240].