Красная луна. Советское покорение космоса

Полет Титова пришелся на первые месяцы правления Кеннеди в Белом доме. Успех Советского Союза переполнил чашу горького вина. Тем не менее молодой президент готовился предпринять ответные шаги в конкурентной борьбе. Сразу после полета Гагарина он поручил своему заместителю Линдону Джонсону изучить проблему и предложить решение. Энергичный сенатор побеседовал с главным экспертом по данному вопросу, Вернером фон Брауном, который тем временем сделал успешную карьеру: в 1960 году НАСА назначило его директором Центра космических полетов имени Джорджа Маршалла, выведя его и всю команду специалистов из Пенемюнде, «Хантсвиллскую банду»[472], из подчинения военному ведомству. Фон Браун уже давно занимался разработкой новой серии ракет-носителей, настоящих мулов, способных выводить тяжелые грузы как на околоземную орбиту, так и в дальний космос. Свое детище фон Браун назвал «Сатурн» как логическое продолжение предыдущей серии ракет «Юпитер». Более десяти лет своей жизни в Америке он рассказывал людям о возможности межпланетных путешествий, писал книги и научно-популярные статьи, соглашался на различные интервью, принимал участие в телевизионных шоу. Он прекрасно сам себя рекламировал, чтобы расширить свою аудиторию, общался с известными учеными и деятелями искусства. Все его знали и уважали, только не Белый дом, крайне щепетильно относящийся к тому, чтобы не попутать божий дар с яичницей.

Став руководителем Центра космических полетов НАСА, бывший нацист, а ныне американский гражданин мог настоять на переходе от разработок к производству. Ему дали зеленый свет на строительство и испытания новой мощной ракеты-носителя «Сатурн». Фон Браун знал, как доставить американского астронавта на Луну. Было потеряно и так слишком много времени, и неясно, хватит ли его для того, чтобы догнать Советы. Так что время не ждет. Для победы нужна сильная политическая воля, много денег и немного везения. Обо всем этом фон Браун сказал Джонсону, а тот передал разговор Кеннеди[473].

Решением, продолжал Джонсон в своем докладе президенту, может стать программа общегосударственного масштаба по мирному покорению Луны или вывод на орбиту Земли космической станции. У второго варианта имелись, однако, очевидные ограничения: 1) нельзя отрицать его возможное военное применение со всеми вытекающими негативными последствиями для хрупкого международного равновесия во времена холодной войны; 2) будучи наиболее технологически простым решением, оно реализуемо в короткие сроки, и в этом его недостаток. Чтобы достойно включиться в гонку, НАСА понадобится некоторое время, а Луна – достаточно далекая цель даже для советских инженеров.

Идея программы «Аполлон» зародилась в Овальном кабинете в теплый весенний день[474]. Для ее конкретизации необходимо было наметить стратегию и выступить перед Конгрессом, чтобы добиться необходимого финансирования. Задача не из простых еще и потому, что это противоречило позиции, занятой Кеннеди в предвыборной кампании и направленной против республиканской администрации Эйзенхауэра и ее расходов. Действительно, в январе 1961 года, когда завершился второй срок Эйзенхауэра, в прощальном обращении к нации президент сказал мудрые слова, в которых он выразил свои опасения по поводу растущей гонки вооружений и связанных с ней военно-промышленных интересов. Нелишним будет еще раз прочитать их и задуматься.

Жизненно важным элементом поддержания мира является наш военный истеблишмент. Наши вооружения должны быть мощными, готовыми к немедленному действию, с тем чтобы ни один потенциальный агрессор не решился рискнуть собой, пойти на собственное уничтожение. Наша военная организация сегодня имеет мало общего с тем, с чем сталкивались мои предшественники в мирное время или даже солдаты Второй мировой войны или войны в Корее. До последнего мирового конфликта в Соединенных Штатах не было военной промышленности. Американские производители орал могли в случае необходимости и при наличии достаточного времени выковать также и мечи. Но сегодня мы больше не можем рисковать и импровизировать на тему национальной обороны. Мы вынуждены создать мощную военную промышленность. […]

Этот союз огромного военного истеблишмента и крупной индустрии вооружений является чем-то новым в американской жизни. […] Мы признаем насущную необходимость такого хода событий. И, тем не менее, нам не следует недооценивать его серьезных последствий. […]

В наших правительственных структурах мы должны быть начеку, предотвращая необоснованное влияние, намеренное или ненамеренное, военно-промышленного комплекса. Потенциал опасного роста его неоправданной власти существует и будет существовать. […] Лишь бдительное и информированное гражданское общество может настоять на разумном сочетании огромной индустриальной и военной машины с нашими мирными методами и целями, с тем чтобы безопасность и свобода могли совместно процветать^{97}.