Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Как показывают городские правила, венецианские власти были обеспокоены тем, что потенциально куртизанок можно было спутать с приличными женщинами. Надо сказать, что в XVI веке венецианские куртизанки одевались по последней моде, как аристократки. В поэме 1535 года «Цены венецианских проституток» (La tariffe delle putane di Venegia) подробно рассказывалось о доступности и ценах на услуги венецианских проституток, и там говорилось о проститутках, одетых в шелка и бархат[674]. Шелк и бархат (после золотой парчи) считались самыми модными и роскошными тканями, доступными венецианцам[675]. В «Шести днях» Аретино мать Нанны, впервые решив взять дочь на рынок, одевает ее в «пурпурное атласное платье без рукавов, аккуратное и простое». Позже Нанна обманом заставляет клиента подарить ей зеленое шелковое платье[676]. В описи имущества Джулии Ломбардо, венецианской куртизанки первой половины XVI века, подробно описана одежда, какую могла иметь подобная женщина. В сундуках кабинета рядом с главной спальней дома Джулии (что само по себе являлось подражанием аристократической архитектуре) хранилось пятнадцать пар туфель и шестьдесят четыре рубашки. Это намного больше, чем имели в своих шкафах многие невесты-аристократки: обычно количество колебалось от дюжины до двух[677]. Саму Франко обвиняли в нарушении законов о роскоши, потому что она носила «жемчуга, золотые браслеты и другие украшения». В одном из документов Франко содержится просьба к душеприказчикам забрать у мужчины, которого она называла отцом своего сына, «нить из пятидесяти одной жемчужины ценностью в сто дукатов, платье из бледно-желтого атласа с серебряной и золотой вышивкой и малиновый корсет»[678]. Описания домов куртизанок того времени подтверждают ощущение роскоши. В новелле 1520-х описывались роскошные гобелены и стулья, обитые бархатом в доме венецианской куртизанки: здесь все было рассчитано на то, чтобы богатые клиенты чувствовали себя как дома[679].

В Риме, как рассказывают герои Аретино, гости «обычно хотели видеть не только старину, но и современность, равно как и сами дамы»[680]. Папский двор был (по крайней мере, официально) исключительно мужским, так что недостатка в клиентах у куртизанок не было. Более раннее описание дома римской куртизанки мы находим в новелле Маттео Манделло 1506 года:

«Салон, комната и малая комната, все так роскошно обставленные, что в них нельзя было увидеть ничего, кроме бархата и парчи; полы были застланы лучшими коврами. В малой комнате […] стены были покрыты занавесями из золотой ткани, богато расшитой и ниспадающей пышными складками. Над занавесями имелся карниз, украшенный золотом и ультрамарином. […] На карнизе стояли самые прекрасные вазы из разных драгоценных материалов: алебастра, порфира, благородного змеевика и тысячи других видов. В комнате стояло множество сундуков и ларей, покрытых богатой резьбой и мозаикой, великой ценности»[681].

В залах этих происходило и приятное, и печальное. Селия Романа (предположительно, римская куртизанка) написала своему любовнику ряд писем, которые были напечатаны в 1562 году: в одном она описывала, как скучала по нему во время «восхитительных празднеств» карнавала. «Знаю, – писала она, – что тебе нравится проводить время с твоими друзьями и другими мужчинами. Я радуюсь твоему благополучию и скорблю о своем несчастье, ибо больше всего я страдаю от боли и тревог»[682]. Даже любовные истории (насколько мы можем судить) были связаны со страданиями и тоской. Одна из любовниц Филиппо Строцци, Камилла Пизана, в письме к зятю своего любовника жалуется более откровенно. Она пишет, что Строцци заставлял ее спать с его друзьями и делал «предметом всеобщего презрения»[683]. Когда-то Вероника Франко была настолько богата, чтобы нарушать законы о роскоши, но, когда ей было уже за тридцать, у нее начались серьезные финансовые проблемы. В сатирических стихах говорилось, что, если бы она даже продала всю свою мебель старьевщикам из гетто, ей не хватило бы денег на паром[684]. И действительно, Вероника весьма жестко писала о реалиях жизни куртизанки – ее письмо впервые было опубликовано в 1580 году. В нем она пыталась убедить матерей не превращать своих дочерей в куртизанок:

«Даже если фортуна была бы к тебе благосклонна и щедра во всем, такая жизнь всегда ведет к несчастью. Она ведет к убогому состоянию, противному самому человеческому чувству, обращая тело и разум в такое рабство, о каком страшно даже подумать. Сделать себя добычей множества мужчин, рисковать быть избитой, ограбленной или убитой, знать, что в любой день все, что ты приобрела, может быть отобрано у тебя, подвергаться другим опасностям и ужасным заразным болезням, пить чужими губами, спать с чужими глазами, двигаться по чужим желаниям, всегда рисковать всеми своими благами и самой жизнью – может ли быть большее несчастье?»[685]