Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Диалоги же Аретино показывают, что женщины могли располагать большей свободой, хотя все же ограниченной. Восприятие «Шести дней» может быть различным: с одной стороны, это женоненавистническое осуждение алчности и аморальности женщин; с другой – жизнерадостная и откровенная эротическая сатира и забавный рассказ о том, что должны делать женщины, чтобы подзаработать. Так, например, Нанна убеждает своих клиентов, что ей страшно нужна новая, хорошая мебель. В одном фрагменте она продает всю свою мебель еврею – и уговаривает своих почитателей купить ей новую[686]. В другом Нанна притворяется, что решила начать новую, добродетельную жизнь: «Первое, что я сделала, – это сняла все занавеси в моей комнате; затем я убрала кровать и стол, достала простое серое шерстяное платье, сняла свои ожерелья, кольца, диадемы и другие украшения». Притворившись добродетельной женщиной и позволив отговорить себя от подобного решения, Нанна ухитряется получить от благодарных клиентов новый, полностью обставленный дом[687]. В своей книге Аретино пародирует более серьезные тексты своего времени – «Азоланские беседы» Пьетро Бембо и «Придворного» Кастильоне. Как в любой сатирической книге, здесь есть серьезные политические обертоны. Нанна замечает, что некоторые люди «заставляли меня сделать ее [дочь Нанны, Пиппу] тоже куртизанкой». «Этот мир прогнил, – говорили они, – и даже если он исправится, сделав ее куртизанкой, ты сделаешь ее дамой»[688]. Нанна весьма прагматично советует Пиппе: «Но, главное, учись обману и лести […] ибо это та вышивка, что украшает платье женщины, умеющей заработать»[689]. В этих словах явно чувствуется влияние «Государя». И действительно, на этом этапе Итальянских войн повсеместно велись споры о необходимости компромиссов и практических решений в дипломатии в собственных интересах[690]. У Нанны был и еще один полезный совет для дочери: «Чтобы произвести на мужчину впечатление, нужно подтолкнуть его к разговорам о военных подвигах, будь то осада Флоренции или борьба за Рим»[691].

Вся эта культура куртизанок (и их менее возвышенных сестер по профессии) расцветала в Риме и Венеции в годы самых жестоких войн. Это была своего рода отдушина. Так происходило во время борьбы за Рим в 1527 году. Это был поворотный момент войн и, как считают многие, момент поворота от ренессансного Рима к Риму Контрреформации[692].

Глава XVIII. Борьба за Рим

После сражения при Павии 1525 года у папы Климента VII возникли серьезные тревоги по поводу укрепления власти Священной Римской империи на Апеннинском полуострове. Баланса между двумя великими европейскими правителями больше не было. Франциск I находился в плену, Карл V одержал решающую победу. И тогда Климент решил заключить союз с Венецией. 22 мая 1526 года возникла Лига Коньяка – Папская область, Венеция, Франция, Флоренция и Милан. Главной целью Лиги было противостояние Карлу.

Лига оказалась прагматичным и довольно хрупким союзом. Учитывая, что Климент был из семьи Медичи, неудивительно, что Флоренция, которой управлял карманный совет Медичи, Лигу поддержала. А вот армия Лиги состояла преимущественно из венецианцев, и командовал ею Франческо Мария делла Ровере – старинный противник Медичи, воспользовавшийся смертью Лоренцо, чтобы вернуть своей семье герцогство Урбинское. Кроме того, решительный переход на сторону одного из европейских правителей был делом рискованным, особенно для папы, поскольку из-за этого от него отвернулись бы старинные римские семьи, которые традиционно поддерживали империю. Среди них были и Колонна (родственники Виттории). В сентябре 1526 года они организовали Риме заговор против папы. Хотя заговор быстро раскрыли, но Клименту пришлось предложить в заложники собственных родственников, в том числе Строцци (предлагать его в заложники было рискованно, поскольку у Медичи все еще не было взрослого наследника мужского пола). Но затем Климент решил не прощать заговорщиков Колонна, что еще больше отдалило от него римские семьи. Лига была на грани распада. Да и сам Климент вел двойную игру: в марте 1527 года он заключил союз с Шарлем де Ланнуа, вице-королем Неаполя, что никак не могло понравиться его союзникам. Но быстро обнаружилось, что на обещания вице-короля полагаться нельзя. В апреле 1527 года, когда войска империи продвигались на юг, их командующий, Шарль де Бурбон (он сыграл важную роль в сражении при Павии), решил заключить союз с Колонна и (отлично сознавая, насколько важен для Климента родной город) с изгнанными флорентийскими соперниками Медичи. Несмотря на все сомнения в его верности, делла Ровере помог подавить бунт во Флоренции 26 апреля – это событие вошло в историю под названием «Пятничного бунта»[693]. Но, не сумев захватить Флоренцию, войска империи продолжили свой марш на Рим. В пути они бросили тяжелое снаряжение, чтобы двигаться быстрее, и достигли окраин города уже через неделю.