Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Со временем – и, в частности, после окончания Тридентского собора в 1563 году – преобладающий стиль изменился. В моду вошли более достойные, возвышенные портреты религиозных деятелей, а не чувственные картины, подчеркивающие их человеческие качества. Нет, конечно же, такие портреты полностью не исчезли. Но даже когда подобные элементы присутствовали, они были компромиссными. Картина «Мария Магдалина», написанная Тицианом в 1565 году, все еще передает человеческие эмоции, но женская фигура прикрыта гораздо сильнее, чем на картине 1531 года, где Магдалина изображена с обнаженной грудью[876]. Хотя в католицизме давно существовала францисканская традиция подчеркивания человечности Христа, в контексте Контрреформации этот аспект стал яблоком раздора. Хотя католики и протестанты (за исключением кучки радикалов) соглашались с тем, что Христос был и Бог, и человек, проповедники и художники могли выбирать, что именно подчеркнуть: божественность или человечность. В искусстве божественную природу Христа порой изображали с помощью явного нимба (как мы уже видели, Леонардо на картине «Мадонна в скалах» от такого приема уже отказался). Отклики таких споров звучали в искусстве вплоть до середины XVI века. В 1543 году Тициан изобразил Аретино (автора трактата «Человечность Христа», 1535–1538) в виде Понтия Пилата на картине «Се человек», которая, как и труды самого Аретино, подчеркивала человечность Христа. Тициан всегда был склонен к реформаторскому мышлению. Он дал убежище скрывающемуся от инквизиции Брешии Андреа ди Угони. В 1565 году Андреа попал в инквизицию венецианскую. Его допросили, он отрекся от своих взглядов, его освободили, и он вернулся в дом Тициана[877]. К числу сторонников реформаторских идей относился Микеланджело, который в 1535–1541 годах писал свой «Страшный суд» в Сикстинской капелле, и поэтесса Виттория Колонна, входившая в группу spirituali. Инквизиция активно интересовалась делами Колонны и даже начала собирать против нее доказательства, но Виттория умерла в 1547 году, так и не став объектом официального судебного разбирательства[878].

Таких же взглядов придерживался Бронзино (Аньоло ди Козимо), придворный живописец Козимо Медичи. Он относился к другой ветви spirituali. В своих картинах он подчеркивал идею искупления Христом грехов человечества через свою смерть. Для флорентийского семейства Панчиатики Бронзино написал великолепное «Распятие». Панчиатики также обвиняли в ереси, поскольку взгляды их были довольно радикальны. Бартоломео Панчиатики происходил из флорентийского семейства, но родился во французском Лионе и был пажом Франциска I. Во Флоренцию он вернулся, когда ему было уже за тридцать. Используя французские связи, он стал послом герцога Козимо I при дворе Франциска. Панчиатики знал Бронзино по Академии дельи Умиди (впоследствии Академия Фиорентина). В этот интеллектуальный салон они оба входили как поэты. Панчиатики поддерживал связи с религиозными реформаторами в Лионе. С Аретино он обсуждал перевод его трактата «О человечности Христа» на французский язык. Подобные связи становились все более опасными. В 1552 году, когда началась кампания против spirituali, Бартоломео и его жена Лукреция оказались под судом. Их обвинили в том, что они являются сторонниками Лютера и хранят протестантские книги. Но связи в высшем обществе избавили Панчиатики от публичного покаяния. Вмешался Козимо Медичи, и Бартоломео и Лукрецию освободили[879]. «Распятие» Панчиатики настолько не похоже на другие картины того периода – мрачная, суровая картина, одна лишь фигура Христа на кресте на фоне холодной, серой ниши, – что долгое время авторство Бронзино оставалось неизвестным. Имя автора стало известно лишь в 2005 году после серьезной реставрации.

Идея отражения жертвы Христа, ценой чего человечество могло заслужить спасение, была центральной в реформаторском мышлении. Микеланджело отправил Виттории Колонне рисунок «Христос на кресте», а она хотела показать его кардиналу Эрколю Гонзага и его единомышленникам, заинтересованным в духовных реформах[880]. Микеланджело написал сонет о распятом Христе:

Терн, и в ладони гвоздь, и крестный брусСо скорбным ликом, жалостью согретым, —Все страждущей душе звучит обетом,Что многим покаяньем я спасусь[881],[882].