Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Софонисба вышла замуж за сицилианца Фабрицио де Монкада. В 1579 году она овдовела. Вторым ее мужем стал Орацио Ломеллино, генуэзский дворянин. Последние годы жизни она провела в Генуе. В XVII веке она имела возможность встретиться с представителями нового поколения европейских художников, в том числе с Антонисом ван Дейком (1599–1641) – он оставил нам эскиз пером и портрет Софонисбы, когда ей было уже за девяносто[895]. Карьера Ангвиссолы не только показывает значимость испанского покровительства для итальянских художников, но еще и демонстрирует связь между последним поколением ренессансных художников и теми, кого чаще относят к барокко.

«Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Вазари – основополагающий текст западной истории искусств. Эта книга была совершенно необычной для Италии середины XV века. Между 1538 и 1557 годами Пьетро Аретино (автор сонетов I Modi, известных также как «Шестнадцать наслаждений») предложил книгопечатной индустрии совершенно новый жанр: собрание собственных писем. Первый же том выдержал двенадцать переизданий за первые два года. Аретино был печально известен как «бич князей», но его письма – на итальянском, а не на более высоколобой латыни – пришлись по душе людям самого разного положения, поскольку затрагивали они разные темы. Аретино довольно нелестно отозвался о Микеланджело – они рассорились, и Аретино стал превозносить Рафаэля, делать намеки, что Микеланджело чрезмерно близок с юношами из своего окружения, и нелестно отзываться о религиозном духе «Страшного суда»[896]. Второе замечание вполне вероятно, если вспомнить, какие страстные сонеты Микеланджело писал Чеккино Бракки и Томмазо Кавальери. В одном из них он обыгрывал имя Кавальери (кавалер, то есть рыцарь) и писал, что сам он, Микеланджело, нагой и одинокий, стал пленником вооруженного рыцаря в доспехах[897]. Обвинения в аморальности и ереси были весьма опасны, и Микеланджело ответил саркастическим письмом, в котором сожалел, что предложения Аретино по «Страшному суду» несколько запоздали, и призывал сатирика не менять своих планов и приехать из Венеции в Рим, где он, Микеланджело, все еще проживает[898].

Аретино был также писателем религиозным. В 40-е годы он написал целый ряд жизнеописаний святых – довольно удивительный выбор темы для автора откровенной порнографии. Поздние труды Аретино написаны в стиле «благочестивого никодемизма» (то есть автор искусно скрыл свои истинные религиозные убеждения). Хотя мы не можем точно сказать, что он думал о духовности, есть основания полагать, что, как Контарини, Микеланджело и Колонне, ему тоже была близка идея спасения верой, неразрывно связанная с протестантизмом. Аретино переписывался не только с Колонной, но и с еретиком Верджерио[899].

На писателей оказывали влияние не только изменения религиозного контекста, но и войны. Причем влияние это не всегда было благоприятным. Война требовала денег, которые меценаты могли бы потратить на искусство. В 1548 году Паоло Джовио писал герцогу Флоренции Козимо Медичи, что «эти неспокойнейшие времена кастрировали покровителей и повредили правую руку писателей»[900]. Однако новые возможности распространения своих трудов в печатном виде позволяли авторам выйти за рамки традиционной системы меценатства, хотя одновременно заставили писать то, что хотели читать покупатели книг[901]. Те, кто, подобно Аретино, затрагивали вопросы противоречивые или пускались в рассуждения на новые, подозрительные религиозные темы, серьезно рисковали.

40-е годы ознаменовались серьезными открытиями в науках от анатомии до ботаники. Интеллектуальный климат за время, прошедшее с «Тезисов» Лютера до Тридентского собора, изменился и стал благоприятен для дебатов по реформам и участия женщин в литературной жизни. Столь же благоприятен он стал и для научных исследований. Главным центром была Падуя, город, расположенный неподалеку от Венеции и известный фресками Джотто (ок. 1267–1337) в капелле дельи Скровеньи и историческим университетом, основанным в 1222 году и привлекавшим студентов со всей Европы.