Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Обе книги заметно уступали (с издательской, а не информационной точки зрения) книге гравера из Нидерландов, Теодора де Бри. Тринадцать томов «Путешествий» де Бри появлялись с 1590 по 1634 год. В них были собраны иллюстрации к рассказам о путешествиях из разных источников[910]. Подобное печатное издание носило довольно сомнительный характер. В 1558 году Никола Дзено (венецианский патриций, портрет которого написал Тициан) заявил, что венецианцы открыли остров Фризланда, то есть достигли Нового Света раньше Колумба. Достоверность его заявлений долгое время оспаривалась, но он был истинным венецианским патриотом и желал заявить, что именно его родной город, а не какое-то другое итальянское государство обладает самыми глубокими знаниями об Америке[911].

Поскольку обращение туземцев в христианство служило основным оправданием колонизаторских проектов, папы неизбежно оказывались втянутыми в дебаты. Отдельные авантюристы могли мечтать об Эльдорадо, но идеология, которая обеспечивала общественную поддержку этих предприятий, сводилась к спасению душ. Церковь начала миссионерскую деятельность во всем мире: на Эспаньоле в 1505 году была создана францисканская провинция. Глобальное присутствие христианства еще более усилилось, когда в 1533 году Климент VII принял посольство от царя Эфиопии (в этой стране давно сложились христианские традиции), который присягнул на верность папе[912]. В 1541 году первая иезуитская миссия во главе с будущим святым Франсиско Хавьером отправилась на Гоа (юго-западное побережье Индии), где португальцы основали торговое поселение. Экспедиция была организована при поддержке короля Португалии Иоанна III и была чисто португальским предприятием. Папа Павел III предпочел бы, чтобы иезуиты занимались благотворительностью в Италии, поэтому он отнесся к этой миссии прохладно. С точки же зрения миссионеров, их проект увенчался полным успехом: к 1556 году в иезуитском колледже на Гоа уже обучалось более сотни студентов. Но коренным жителям Гоа это дорого стоило: португальский король поручил Хавьеру жестко ограничить исповедание индуизма в этом регионе. Проводились даже обыски в домах в поисках «нечестивых» статуй[913]. В 1552 году иезуиты попытались достичь Китая: это были первые шаги по превращению католической Церкви в глобальную силу. В 1622 году Франсиско Хавьер и Игнатий Лойола были причислены к лику святых. Не следует думать, что Церковь или миссионеры спокойно воспринимали процесс строительства империй. Хавьер резко критиковал колониальную администрацию и не боялся делиться своими тревогами с королем. Противоречие между убежденностью миссионеров в непогрешимости своей религиозной истины и критика колониальных проектов лежало в основе колониальной истории.

Столь же противоречивым было отношение Церкви к рабству. Как мы уже говорили, канонический закон запрещал порабощение коренных американцев (но определенные лазейки там имелись). В 1537 году Павел III решил закрепить эту норму. Он издал буллу, согласно которой коренные народы сохраняли и свободу, и собственность. В булле подчеркивалось, что они являются настоящими «людьми»[914]. Но с точки зрения Карла V, у которого сложились напряженные отношения с Павлом, это было бесцеремонное вмешательство в испанские дела. Карл издал собственные Новые законы 1542 года, по которым порабощение местных народов запрещалось. В Америке эти законы соблюдались не слишком строго, зато успешно использовались коренными народами в Испании – они теперь могли отстаивать свою свободу в суде. Спустя десять лет законы все еще применялись, но в значительно более ослабленной форме, которая допускала насильственный труд[915]. Многие испанские колонисты попросту игнорировали эти законы, а уж на африканцев они и вовсе никогда не распространялись. Порабощение африканцев оправдывалось тем, что это облегчает участь индейцев. Католические священники периодически осуждали подобные действия, но ситуацию лучше всего описывает то, что самый крупный иезуитский колледж в Африке был основан работорговцем[916]. Другими словами, реформаторские движения того времени неотделимы от процесса колонизации и строительства империй, что повлияло и на мир научных исследований, а в долгосрочной перспективе даже на повседневное питание европейцев.

Глава XXIV. Като-Камбрезийский мир