Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Армиям на марше было нелегко обеспечить себя припасами. А в плохую погоду солдатам порой приходилось форсировать реки. В то время в Европе наступил «малый ледниковый период», когда средние температуры заметно снизились. Из-за штормов морской переход из Испании в Италию мог так затянуться, что на кораблях кончались все припасы. Еще опаснее были кораблекрушения, в чем на собственном опыте убедились германские солдаты, направлявшиеся морем в Геную в октябре 1535 года. Их корабль получил пробоину, и из сотен находившихся на борту выжить удалось лишь тридцати[220]. Не следует забывать и об еще одной серьезной опасности – болезнях. Солдат преследовали брюшной и сыпной тиф, чума, дизентерия, оспа. В условиях плохого питания и несоблюдения санитарных норм исход болезней часто был печальным. Те, у кого были деньги, чтобы заплатить за лечение (или что-то ценное для заклада), могли как-то полечиться, если удавалось добраться до больницы. Но любое лечение было личным делом солдата, а не ответственностью армии, хотя при армии имелись цирюльники-хирурги, равно как и капелланы, которые несли духовное утешение тем, кто находился на пороге смерти.

Надо сказать, что во времена Итальянских войн солдаты чаще умирали от голода или болезней, чем от ранений. Во время кампаний 1527 и 1536 годов испанская армия потеряла от трети до половины солдат не в боях, а по другим причинам[221]. В XVI годах люди были привычны к голоду, болезням и лишениям в повседневной жизни[222], поэтому многие были готовы рискнуть.

С другой стороны, в солдатской жизни были свои плюсы. Именно испанская армия дала нам современное слово «камарад» (товарищ). Camarada у испанцев – это неформальная группа солдат, которые вместе жили, питались и воевали во время кампании. За солдатами следовали жены и дети, а также те, кто обслуживал армию: кухарки, сиделки и проститутки. Связи с местными женщинами были официально запрещены, но на запрет этот никто не обращал внимания, равно как и на запрет на азартные игры. Официально позволялось играть лишь в шахматы, устраивать состязания лучников или метать кольца, причем не на деньги, а на еду. Карты и кости были под запретом. Вино входило в рацион, и опьянение помогало справляться со стрессами войны[223].

Война порождала значительные налоги или насильственные займы в оборонных целях, а доходы населения сокращались. Там, где населению приходилось бежать, где мужчин забирали в армию, резко падало сельскохозяйственное производство. С другой стороны, военная экономика создавала новые рабочие места – прямым или косвенным образом. Кто-то уходил в солдаты, а кто-то производил необходимое для армии: производители канатов поставляли фитили для пушек и фитильных замков, сборщики лома продавали свой улов оружейникам. Для строительства и ремонта укреплений требовалось дерево. Возчики и пекари (в том числе и женщины) обслуживали армии вместо своих обычных покупателей. За десять лет, с 1495 по 1504 год, испанцы потратили на одну лишь войну за Неаполь 2,73 миллиона дукатов[224]. Сколь бы жестокой, мучительной и смертельной ни была война, но она все равно оставалась крупным бизнесом.

Глава VII. Войны за Новый Свет

Перспективные деловые возможности открывались и в Новом Свете, и в развивающихся иберийских империях. Одним из тех, кто ими воспользовался, был Бартоломео Маркьонни. Он родился во Флоренции в 1450 году, в довольно юном возрасте начал работать в банковской компании и впоследствии стал агентом компании в Лиссабоне, где заслужил значительные привилегии и в 1482 году натурализовался. Как и Колумб и Леонардо да Винчи, он был знаком с картами Паоло даль Поццо Тосканелли. Одну такую карту он показал королю Португалии Альфонсу V. Маркьонни был богатым торговцем. Его деловые интересы простирались от Фландрии на севере, Англии и Ирландии на западе, Леванта на востоке и до Мадейры на юге. В Португалию он ввозил предметы роскоши из Италии – хрустальные бокалы и книги. Маркьонни занимался также торговлей селитрой, необходимой для изготовления пороха. Серьезные торговые интересы имелись у него в Западной Африке, откуда он ввозил слоновую кость и драгоценные металлы. Он торговал перцем мелегетта («райскими зернами»), ввозил в Европу североафриканские ткани и сахар с Мадейры. Как и другой торговец сахаром, муж Моны Лизы Франческо дель Джокондо, Маркьонни занимался и работорговлей – так в 1478 году он доставил в тосканские порты двух рабынь, Лусу и Маргериту[225].