Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Были опубликованы два рассказа о путешествиях Веспуччи, хотя мы не можем утверждать, что он был их автором (или единственным автором. Как минимум эти истории подверглись серьезной редактуре, а одна из них (известная как «Письмо Содерини») вообще могла являться переработкой опубликованных ранее историй путешествий Колумба. В любом случае книга Веспуччи Mundus Novus («Новый Свет») пользовалась большим успехом и в период с 1504 по 1506 год выдержала двадцать три издания[245]. Значимость этого и других текстов о Новом Свете заключается больше в рекламе нового континента, чем в точности описаний. С самого начала авторы этих рассказов подчеркивали распространенность каннибализма в Новом Свете: в аугсбургском издании книги Веспуччи 1505 года имелись даже гравюры с изображением этого ужасного обычая. В 1507 году германский космограф Мартин Вальдземюллер и его соавтор Матиас Рингман издали карту, на которой новый континент был назван «Америкой» – по имени человека, которого позже они называли «прозорливым гением». Однако в таком определении крылось немало противоречий.

С карты 1513 года Вальдзеемюллер название «Америка» убрал, подтвердив главную роль Колумба. Себастьян Кэбот указывал, что его отец пересек Атлантику до Веспуччи[246]. Джон Кэбот – еще один итальянский путешественник на иностранной службе (Кэбот служил Англии). Он родился в середине XV века. Точное место его рождения неизвестно. Кэбот был гражданином Венеции, но поступил на службу к королю Генриху VII. В последние годы XV века при поддержке лондонских итальянцев и папского представителя (что было важно для сбора средств) он совершил три путешествия. Кэбота поддерживали флорентийские банкиры Барди, тесно связанные с Медичи. Позже Барди и Кавальканти поставляли английскому королевскому двору разнообразные товары, от роскошных тканей до оружия[247]. У Кэбота могли быть связи с Адриано Кастеллези (отсутствующим епископом Херефорда, секретарем Александра VI и будущим кардиналом). Заместитель Кастеллези, Джованни Антонио де Карбонарис, представил Кэбота Генриху VII и сам принял участие в плавании Кэбота 1498 года. Как известно, Кэбот высадился на побережье Северной Америки, по-видимому, близ мыса Бонависта, мыса Деграт или мыса Болд на острове Ньюфаундленд. Ему удалось обнаружить удобные места для рыболовства, на что надеялись рыбаки Бристоля[248]. Итальянцы всегда играли ключевую роль в первых трансатлантических путешествиях и их финансировании.

Как только потенциал эксплуатации новых земель и народов стал очевиден, к предприятию присоединились другие итальянцы. Себастьян Кэбот, который, по-видимому, сопровождал отца в путешествии на северо-запад, впоследствии перешел на службу Испании и участвовал в переговорах по разделению испанских и португальских колоний[249]. В 1524 году Джованни да Верраццано возглавил французскую экспедицию, целью которой были поиски западного пути в Азию. Эта экспедиция открыла территорию современного штата Мэн на восточном побережье Северной Америки. Другие итальянцы устремились на восток. В 1511 году португальцы захватили Мелаку (Малакку), где ныне располагается Малайзия. В те времена эти территории принадлежали китайской династии Мин. Португальцы успешно использовали нежелание Китая заниматься морскими путешествиями и исследованиями. В Малакку устремились итальянцы, среди которых был флорентиец Джованни да Эмполи. Из Азии он вернулся с «великими богатствами и великой честью». На родину он привез жемчуг, алмазы, рубины и сапфиры. В письме к отцу он описывал, как встретил купцов из Китая и загорелся перспективой торговли с Китаем. В 1517 году он отправился туда с первым португальским посольством, но по прибытии умер[250]. Короче говоря, европейской имперской экспансией занимались Португалия и Испания, а не итальянские государства, но предприимчивые итальянцы активно участвовали во всех этих предприятиях, причем играли не последнюю роль. Это стало возможным, потому что в те времена мысль о том, что специалисты – будь то солдаты, моряки или секретари – могут пойти на службу иностранным монархам, считалась вполне нормальной. Это не считалось непатриотичным поступком.