Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Итальянские авторы, естественно, гордились достижениями соотечественников. Бывший дож Генуи, Баттиста Фрегозо, писал, что путешествие Колумба было «поразительным достижением мореплавания и космографии»[258]. Хронист Антонио Галло, тоже уроженец Генуи, отмечал плебейское происхождение Колумба, но писал, что он заслужил «великую известность во всей Европе отважным подвигом, выдающейся новизной человеческих деяний»[259]. Название Венесуэла, скорее всего, происходит от уменьшительного «Венеция», потому что построенные здесь, на озерах, дома могли напомнить Веспуччи Венецию итальянскую[260].

А вот для европейских ученых Новый Свет оставался загадкой. Как писал Гвиччардини, открытия «давали основания для тревог толкователям Священного Писания» – главным образом, потому что стало ясно, что христианство вовсе не охватывает все народы мира, как утверждалось в Псалмах[261]. Открытия тревожили и тех, кто в контексте ренессансного гуманизма был склонен безраздельно верить ученым античного мира. До конца XV века они могли в понимании окружающего мира полагаться на трактаты Птолемея (ок. 100–170 г. н. э.) и Плиния Старшего (23–79 г. н. э.). Птолемеева «География» была напечатана в 1475 году и выдержала множество изданий; среди читателей этой книги был и Леонардо да Винчи[262]. Но в этих трудах ни слова не говорилось о новых землях. Теперь ученым нужно было по-новому представлять себе мир или подгонять его под прежние категории.

Еще до первых трансатлантических путешествий велись споры о возможности западного пути в Азию и о том, связан ли Индийский океан с другими морями[263]. Но в то время споры велись на основании трудов античных ученых, которые делили мир на три континента (Европа, Азия и Африка). Один из способов примириться с таким делением заключался в том, чтобы считать Новый Свет земным раем (как полагал Колумб), но некоторые ученые пытались связать новые земли с краем известного мира. Потребовалось время, прежде чем европейцы смогли в полной мере осмыслить значение новых открытий.

Когда такое понимание пришло, новые авторы стали предлагать на выбор разные модели, но самой важной была модель гуманистов, которые уже использовали открытия для доказательства превосходства своих интеллектуальных методов над методами их соперников. Гуманисты использовали исторический и этнографический подходы к классическим текстам. В трудах Платона, Геродота, Страбона и Тацита мир за пределами их собственного воспринимался по-разному – иногда в позитивном свете, иногда нет. Но всех их объединяла твердая убежденность в превосходстве греков или римлян над всеми народами, с которыми им доводилось иметь дело[264].

Николо Скилачио, лектор из Падуанского университета, описывая в 1494 году Новый Свет, использовал античную метафору. «Флейтисты и гитаристы, – писал он, – могли даже нереид, нимф и сирен соблазнить своими мелодичными напевами». Он же, путая некоторые географические понятия, писал, что Фердинанд Арагонский «смирил ливийских дикарей за Геркулесовыми Столпами и по примеру великого героя прибавил к Испанской империи неизвестных еще эфиопов»[265]. Первые рассказы о Новом Свете стали источниками более изысканных компиляций. Итальянский историк на испанской службе Петер Мартир (Пьетро Мартире д’Ангиера) написал цикл трудов об испанских открытиях. Работать он начал в 1511 году и продолжал еще двадцать пять лет. Полное собрание его трудов было напечатано в 1530 году под названием De Orbo Novo («О Новом Свете»). Автор опирался отчасти на Колумба, отчасти на официальные документы, а также на свидетельства путешественников и мореплавателей, которые бывали при дворе. И все же для придания контекста открытиям Мартир опирался на античную литературу[266].

Венецианские власти живо интересовались новостями с востока. В 1508 году Лодовико де Вартема из Болоньи подробно описал венецианскому Сенату свое путешествие в Индию. Через два года его книга «Путешествие» была напечатана и выдержала несколько изданий. Была ли собранная им информация достоверна – это другой вопрос: частично это, несомненно, вымысел (Вартема живо описывал свой роман с женой йеменского султана), частично информация была почерпнута из других источников. Конечно, наибольший интерес у венецианцев вызвало описание города Виджаянагара на юге Индии – в те времена это был второй по величине город мира, уступавший только Пекину. Вартема называл город «вторым раем», писал, в каком красивом месте он располагается, как интересно и приятно там охотиться. Но в то же время он довольно подробно описал размеры и крепостные укрепления города и оценил перспективы торговли:

«Город Бисинагар принадлежит королю Нарсинге. Город очень велик и хорошо укреплен. Расположен он на склоне горы и имеет семь миль в окружности. Город окружают три кольца стен. Это хорошее место для торговли, почвы здесь чрезвычайно плодородны и позволяют выращивать все возможные виды деликатесов»[267].