Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Если говорить о войне, то главным достижением Юлия в продолжающихся войнах стало установление контроля над Перуджей и Болоньей. Оба города играли важную роль в Папской области. Перуджа находилась на границе с Флоренцией, Болонья севернее, рядом с небольшими государствами долины По, Феррара и Мантуя. Правители Перуджи и Болоньи отличались независимостью (это были не герцоги и маркизы, а видные граждане, как Медичи во Флоренции). В Перудже правили Бальони, в Болонье – Бентивольо. За несколько десятилетий в Болонье сложилось элегантное придворное общество. Однако в контексте Итальянских войн независимость этих городов всем мешала: они заключали собственные соглашения по обеспечению армий и доставке припасов, минуя Юлия, а это вредило папству, у которого и без того было немало проблем в сфере обороны и военного лидерства[297].

Вот в таких условиях 26 апреля 1506 года Юлий организовал собственную военную экспедицию на север, возглавив папский двор в процессии из тысяч людей и лошадей. Такая явная угроза заставила Джанпаоло Бальони заключить сделку с папой еще до его приближения к стенам Перуджи. Бальони согласился с назначенным папой правителем. Позже Макиавелли замечал, что если бы Бальони воспользовался возможностью и убил папу (положившись на соглашение, Юлий вошел бы в Перуджу безоружным), то заслужил бы «бессмертную славу». Но Бальони не смог проявить такого «великолепного хитроумия», а кардинал Антонио Феррери, занявший пост правителя, быстро заменил всех ставленников Бальони в городском совете своими людьми[298].

Перуджа оказалась под папским контролем. Оставалась Болонья, где Джованни Бентивольо, недовольный стремлением Юлия ограничить военные договоры его сыновей, попытался пойти на переговоры, но тщетно: Юлий твердо решил, что власть в городе должна принадлежать только ему. Юлий готовился к штурму города еще в пути. Он обеспечил себе поддержку Флоренции (в этих переговорах вновь участвовал Макиавелли) и французов[299]. В начале октября папа начал переговоры с послами Болоньи, но проявил полную несговорчивость. Он подготовил буллы об интердикте городу и отлучении от Церкви Джованни Бентивольо. В конце концов атаковать город не пришлось. Оборона обходилась слишком дорого, и жители Болоньи взбунтовались. Под давлением французов Джованни с сыновьями покинули города, а Юлий мог считать себя освободителем Болоньи от тирании[300].

Но дальнейшие действия папы Юлия натолкнулись на серьезное противодействие. В 1510 году Юлий отлучил от Церкви герцога Феррары Альфонсо д’Эсте, когда тот отказался подчиниться власти папы (права д’Эсте на Феррару были закреплены браком Альфонсо и Лукреции Борджиа, но Юлий не намеревался соблюдать договоренности предшественника). Впоследствии Юлий рассорился с бывшими союзниками, французами, которые поддержали Альфонсо. После неудачной попытки захватить занятую французами Геную он расположился в Болонье. В январе 1511 года Юлий сумел подчинить себе Мирандолу (около 30 миль от Феррары и чуть дальше от Болоньи), но на пути к Ферраре оказался французский лагерь. Начались мирные переговоры с участием нескольких союзных государств, но они ни к чему не привели. В мае жители Болоньи взбунтовались против папского правителя, и к власти вернулся Бентивольо. Юлий обвинил в потере Болоньи кардинала Алидози (папского легата в городе) и собственного племянника, герцога Урбинского Франческо Мария делла Ровере, главнокомандующего папской армией. Когда Алидози направлялся на аудиенцию к папе, Франческо Мария сбросил его с мула и нанес смертельный удар кинжалом[301]. «Возможно, кардинал не заслуживал такой участи в силу своего звания, – писал Гвиччардини, – но он заслужил самую суровую кару своими бесчисленными и тяжкими пороками»[302].