Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Кроме того, Альбрехт дал право продавать индульгенции проповеднику по имени Иоганн Тетцель, а тот так рьяно принялся убеждать население южной Германии жертвовать деньги, что это вызвало гнев Мартина Лютера. В октябре 1517 года Лютер совершил поступок, который стал первым шагом к кризису папства: он напечатал свои «Девяносто пять тезисов, или Диспут доктора Мартина Лютера, касающийся покаяния и индульгенций». Позже Гвиччардини писал, что, хотя Лютер быстро стал «слишком неумеренным в своем противостоянии с папами», мотив его был справедлив: Лев Х, «легкомысленный по натуре», слишком уж злоупотреблял правом продажи индульгенций (он даровал его даже своей сестре Маддалене), «и всей Германии стало известно», что деньги «идут на удовлетворение женской алчности», а не направляются в папскую казну[482].

Идеи Лютера были не новы. Они могли бы вообще остаться незамеченными, если бы не особые обстоятельства. Лютер умело использовал новую технологию книгопечатания для пропаганды своих идей. А лидеры Церкви в тот период совершили немало политических ошибок.

За первых три десятилетия с 1517 года труд Лютера был напечатан тиражом 3,1 миллиона экземпляров. Поначалу папский двор считал Лютера всего лишь очередным еретиком. К еретикам уже все привыкли: за двадцать лет до этого они успешно справились с Джироламо Савонаролой, и реакция папы Льва X на Лютера была довольно сдержанной. Богословы изучили труды Лютера на бумаге, потом лично. Учитывая важность индульгенций для финансов Церкви, Лев не мог позволить такого вольнодумства. Лютер оказался под следствием, причем ставки постоянно повышались. Сначала его допрашивали члены его собственного ордена, августинцы-отшельники. Это произошло в апреле 1518-го, и выводы были сделаны в пользу Лютера[483]. Через шесть месяцев он отправился на юго-восток, в Аугсбург, где собирались члены имперского рейхстага (высшего представительного собрания Священной Римской империи). Здесь Лютер предстал перед кардиналом Каэтаном (Томмазо де Вио). Папский легат прибыл из Неаполитанского королевства, чтобы обеспечить мир между христианами после победы османов над мамлюками. Каэтан допрашивал Лютера в течение трех дней. Сам он принадлежал к ордену доминиканцев, как и Тетцель, которого Лютер так жестоко критиковал за продажу индульгенций. Настроен кардинал был враждебно, кроме того, он был ярым сторонником примата папства. Кардинал потребовал, чтобы Лютер предстал перед судом в Риме по обвинению в ереси, но не арестовал его сразу. Благодаря этому Лютеру удалось покинуть Аугсбург – в этом ему помог Фридрих Мудрый, курфюрст Саксонии[484]. Отношение Фридриха к Лютеру остается загадкой (он был преданным католиком), но он был имперским курфюрстом, то есть мог участвовать в выборах нового императора после смерти Максимилиана, а чувствовал себя Максимилиан очень плохо. Выборы императора были не за горами, поэтому потенциальные преемники и их сторонники стремились обеспечить себе его голос и не спешили оспаривать его странные решения. В начале 1519 года были предприняты дипломатические усилия по разрешению ситуации с Лютером, но безуспешно. К этому времени труд Лютера уже перевели на итальянский язык[485].

В июле 1519 года начались новые слушания. Но теперь политическая ситуация изменилась сразу на двух фронтах. Во-первых, Лев столкнулся с серьезным семейным кризисом. Несмотря на усилия папы подавить своих противников в Риме, планы его нарушили обстоятельства непреодолимой силы. Последний наследник главной ветви Медичи, Лоренцо, герцог Урбинский, весной 1519 года умер, оставив после себя лишь двух незаконнорожденных сыновей (обоим не исполнилось еще и десяти лет) и маленькую дочку (Катерину, будущую королеву Франции). Проблемы с удержанием власти во Флоренции оказались очень серьезными. Достаточно лишь вспомнить, сколько проблем из-за малолетних наследников было у Сфорца в Милане в конце XV века, а у Медичи единственные наследники мужского пола были к тому же еще и незаконнорожденными. Младшего из двух бастардов, Алессандро, до этого момента даже не признавали публично: его мать (скорее всего, служанку) вообще называли «рабыней», «мавританкой» и «полунегритянкой». Алессандро явно не подходил для активной политической деятельности[486]. А тем временем папа вновь переключился на дела семейные, позабросив разработку стратегии реформирования Церкви, которая помогла бы избежать будущих конфликтов. К этому времени императором Священной Римской империи уже стал Карл V, и голос курфюрста Фридриха перестал кого-либо интересовать[487]. Его защита более не гарантировала Лютеру безопасности.