Критическая теория интернета

Манифест Монбио можно считать примером зарождающегося нового жанра. «The Age of Consent» напоминает о неакадемических социалистических и анархистских памфлетах времен до Первой мировой войны, в которых вопрос «Что делать?» обладал острой актуальностью – и ответы, данные на него, оказывали непосредственное влияние на ход мировых событий. В том, как он пишет, можно почувствовать, что на кону стоит что-то действительно важное. С «Империей» Хардта и Негри книгу Монбио объединяет вера в силу «множеств» создавать мир. Все может быть превращено в продукт и интегрировано в Спектакль – кроме коллективного воображения. Следы человеческого суверенитета можно найти повсюду. В этой же плоскости стоит рассматривать и воодушевленные группы тактических медиа, которые разрабатывают экспериментальный софт, интерфейсы и сети. Прорастание может занять много времени [276]. Зерна могут лежать в почве веками. Не то чтобы я согласен со всем, что предлагает Джордж Монбио, но в этом и вся суть: некоторые тексты открывают пространства и возможности для воображения – и это именно то, что делает идеи в хорошем смысле опасными. Именно поэтому власть имущие смотрят на такие идеи с подозрением: они разрушают барьер инноваций и берут курс на радикальную трансформацию общества.

После десятилетий свирепствующего антиинтеллектуализма мы оказались в Золотом Веке Идей, и Монбио принадлежит этому веку [277]. Фестивали Идей популярны как никогда. На этой волне идеи торгуются как «главная валюта нашей информационной эпохи». 9/11, экономическая рецессия, изменения климата и жестокая односторонняя политика администрации Буша только ускорили этот процесс. «Прилипчивые» идеи вышли за рамки обвинений и могут мобилизовать медиапользователей, создавая растущее количество «умных толп», о которых пишет Говард Рейнгольд. «Наши мнения ничего не стоят, пока мы не действуем в соответствии с ними», – пишет Монбио. Но эта проблема сходит на нет. Люди все больше хотят действовать, и глобальные антивоенные протесты начала 2003 года дали ясно это понять. Движения все больше функционируют вне ритуализированной политической среды. Старые вещательные медиа уже не могут осветить их воздействие. В сетевую эпоху идеи – это тщательно проработанные «мемы», которые быстро и широко распространяются, не теряя своего изначального значения. Как бы ни старались ограниченные и подобострастные редакторы в ньюсрумах, идеи не могут быть превращены в ложь. До недавнего времени их можно было игнорировать и клеймить как маргинальные, чересчур академичные или неактуальные, но нынешний спрос на них невозможно отрицать. Идеи легко переносят неверные интерпретации неграмотных журналистов или комментаторов с кризисом среднего возраста. Главная причина тому – то, что мы живем в постдеконструкционистскую эпоху. Больше не весело и даже необязательно разбирать каждое предложение или понятие, чтобы поместить любое соображение в контекст истории идей. Каждая «новая» идея легко может быть разложена на несколько старых. Медиаграмотность поднялась до такого уровня, что привлекательные идеи в любом случае достигнут своей аудитории. Этот механизм также оказывает влияние на работу политтехнологов.

Вторжение в Ирак 2003 года можно рассматривать с двух следующих ракурсов: как кампанию по манипуляции мировым общественным мнением и как конец политтехнологий, распространяемых через глобальные новостные медиа. Еще за несколько месяцев до начала вторжения многие отказались покупаться на шумиху в масс-медиа, раздувающую пламя войны, и общественный гнев только возрос после начала кампании. Здесь мы сталкиваемся с проблемой в тезисе Хомского, согласно которому медиа – это исключительно пропаганда, и который «альтерглобалистское» движение все еще принимает. Проблема не в «истине», которую вскрывают такие сайты как PR-Watch, GNN, Media Channel или Adbusters, а в том, что мало кто все еще «верит» в медиа. Как я уже замечал раньше, блоги – это важнейший инструмент для демистификации наших массмедиа. Работа по просвещению уже была проделана, так что популизм подпитывает не сфабрикованная «истина», а только цинизм и страх. У предвзятости массмедиа теперь появился срок годности.