Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

По распоряжению Сталина Центральный комитет начал готовить проект постановления ЦК о поддержке взглядов Лысенко и запрете генетики в СССР. А руководить этой работой был назначен именно Андрей Александрович. Он получил подготовленный Шепиловым и Митиным текст, внес некоторые исправления и, всерьез испугавшись за судьбу сына, не мешкая, передал Маленкову. За их двумя подписями проект был направлен Сталину, а копии, как и положено, Молотову, Берии, Микояну, Вознесенскому, Кагановичу и Булганину. Но Хозяину документ не понравился. Практическое руководство разгромом генетики было поручено вновь набиравшему силу, только что вернувшему себе должность секретаря ЦК Маленкову. И уже за его подписью на визу Поскребышеву прислали иную бумагу:

Академик Лысенко Т.Д. внес огромный вклад в развитие биологической науки и практику социалистического сельского хозяйства и показал, что закономерности, установленные Мичуриным на плодовых деревьях, действительны, применимы ко всему растительному миру. Он раскрыл общебиологическое значение мичуринской теории.

Назначение тов. Лысенко Т.Д. заведующим кафедрой генетики значительно укрепит научный коллектив Московской ордена Ленина сельскохозяйственной академии имени К.А. Тимирязева.

Похороны А.А. Жданова. В похоронной процессии: Г.М. Маленков, В.М. Молотов, А.И. Микоян, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, П.К. Пономаренко, М.Ф. Шкирятов и другие на пути от Белорусского вокзала к Дому союзов. 2 сентября 1948. [РГАКФД]

После заседания политбюро на Кунцевской даче, когда Жданов ехал в свой кабинет на Старой площади, он потерял сознание. Врачи диагностировали острый приступ стенокардии. Причиной ухудшения здоровья был, конечно, не только этот случай.

Крайне нервной выдалась прошедшая накануне вторая конференция Коминформа, сопровождавшаяся исключением югославов, переносом штаб-квартиры из Белграда в Бухарест. Всего два года назад маршал Тито почтительно участвовал в похоронах Калинина. А вот сегодня его нет и не могло быть из-за резкого разрыва со Сталиным. И все ведь шло через Жданова.

К тому же Хозяин окончательно отверг проект подготовленной им партийной программы, не определился со сроками будущего съезда. Это все болезненно, очень болезненно. Жданов понимал, что вместе с полномочиями терял и влияние.

Последний раз Поскребышев видел его в кремлевском кабинете Сталина поздним вечером 12 июля с 22:35 до 00:25.

Наверное, не очень понравилась Жданову и готовность, с какой ему предоставили двухмесячный отпуск и отправили на отдых и лечение в заброшенную Сталиным дачу на Валдае неподалеку от деревни Долгие Бороды.

Впрочем, сталинской назвать ее было трудно. Хозяин приезжал сюда лишь раз, перед войной, в сопровождении Берии, Поскребышева и Власика. Несмотря на то что она была точной копией его Кунцевской дачи и строил ее тот же Мержанов, Сталину она не понравилась своим расположением. Место далекое, глухое, в окружении озер. «Мышеловка», – коротко бросил он сопровождающим.

Таковой она и оказалась впоследствии для Жданова. Андрею Александровичу предписывали покой и прогулки на свежем воздухе, позже разрешили смотреть кинофильмы. Но он постоянно созванивался по телефонам правительственной связи с Москвой, изучал доставляемые документы и газеты, пытался оставаться в курсе всего происходящего. И, судя по всему, разговоры эти давались нелегко.

Тяжело воспринял он и покаянное письмо сына в ЦК ВКП(б) на имя Сталина, которое было опубликовано в «Правде»: