Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Я безусловно совершил целый ряд серьезных ошибок… Ошибочной была сама постановка этого доклада. Я явно недооценил свою новую позицию работника аппарата ЦК, недооценил свою ответственность, не сообразил, что мое выступление будет расценено как официальная точка зрения ЦК… ошибкой была моя резкая и публичная критика академика Лысенко. Академик Лысенко в настоящее время является признанным главой мичуринского направления в биологии… Считаю своим долгом заверить Вас, товарищ Сталин, и в Вашем лице ЦК ВКП(б), что я был и остаюсь страстным мичуринцем. Ошибки мои проистекают из того, что я недостаточно разобрался в истории вопроса, неправильно построил фронт борьбы за мичуринское учение. Все это из-за неопытности и незрелости. Делом исправлю ошибки.

Каково было читать эти строки отцу? Тем более что старший Жданов хорошо знал – подобными письмами дело часто не заканчивалось, а только начиналось. Простит или не простит? – этот вопрос постоянно сверлил голову.

Такой «отдых», конечно, на пользу не мог пойти. Случился новый приступ, после которого из столицы на самолете прилетели врачи, а с ними – супруга и сестра Андрея Александровича. Через полторы недели здоровье вроде бы снова пошло на поправку. Навестил и сын, успокоил. Но стало известно, что за три дня до кончины с каким-то разговором приезжал Вознесенский. Сразу после их беседы один на один, во время прогулки в парке состояние Жданова вновь ухудшилось. Опять срочно вызвали именитых врачей из Москвы во главе с начальником Лечсанупра профессором Егоровым. Снова сняли кардиограмму.

А через день Поскребышев держал в руках неожиданную бумагу:

НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОХРАНЫ МГБ СССР

Н. С. ВЛАСИКУ

28/VIII с/г я была вызвана нач. ЛСУК профессором Егоровым к тов. Жданову А.А. для снятия ЭКГ. В этот же день вместе с пр. Егоровым, акад. Виноградовым и пр. Василенко я вылетела из Москвы на самолете к месту назначения. Около 12 ч. дня сделала А.А. ЭКГ, по данным которой мною диагностирован «инфаркт миокарда в области левого желудочка и межжелудочковой перегородки», о чем тут же поставила в известность консультанта.

Пр. Егоров и д-р Майоров заявили мне, что это ошибочный диагноз и они с ним не согласны, никакого инфаркта у А.А. нет, а имеется «функциональное расстройство на почве склероза и гипертонической болезни», и предложили мне переписать заключение, не указывая на «инфаркт миокарда», а написать «осторожно» – так, как это сделала д-р Карпай на предыдущих ЭКГ.

29/VIII у А.А. повторился (после вставания с постели) сердечный припадок, и я вторично была вызвана из Москвы, но по распоряжению акад. Виноградова и пр. Егорова ЭКГ 29/VIII в день сердечного приступа не была сделана, а назначена на 30/VIII, а мне вторично было в категорической форме предложено переделать заключение, не указывая на инфаркт миокарда, о чем я поставила в известность т. Белова А.М.