Кухня Древнего мира

Пей же, Асклепиад! Что с тобою? К чему эти слезы?Не одного ведь тебя Пафия в сеть завлекла;И не в тебя одного посылались жестоким ЭротомСтрелы из лука. Зачем в землю ложиться живым?Чистого выпьем вина Дионисова!183

Еврипид в трагедии «Алкеста» соглашается с этим утверждением: от «мрачных дум» избавит «веселый плеск вина»184. А в «Вакханках», особенно в переводе Иннокентия Анненского, эта мысль звучит более глубоко и по-философски:

Послушай, юноша: две вещи в мире естьДля человека главные: Деметра —Или земля, как хочешь называй —Сухою пищею людей богиня кормит,Но не уступит ей Семелы сын:Придумал он питье из виноградаИ смертным дал – усладу всех скорбей.Когда несчастный соком виноградаПресытится, забвение и сонЗабот дневных с души снимают тяжесть,И от страдания верней лекарства нет185.

Философ и естествоиспытатель Теофраст, ученик и преемник Аристотеля на посту главы Ликея, в сочинении «Об опьянении», о котором упоминают Диоген Лаэртский186 и Афиней, писал: «вино смягчает даже горечь старости»187.

Вино не только утешает, но и греет душу. У Алкея в замечательном переводе Вячеслава Иванова оно согревает в длинные вечера зимнего ненастья:

Дождит Отец-Зевс с неба ненастного,И ветер дует стужею Севера;И стынут струйки дождевые,И замерзают ручьи под вьюгой.Как быть зимой нам? Слушай: огонь зажги,Да – не жалея – в кубки глубокиеЛей хмель отрадный, да теплее,По уши в мягкую шерсть укройся188.

Отметим, что под хмелем в переводе Иванова следует понимать вино (в другом переводе, Сергея Радцига, читаем: «и сладкого нескупо нацеди вина»).

Есть у Алкея и другое «зимнее» стихотворение, которое мы тоже приводим в переводе Вячеслава Иванова. Здесь снова под хмелем подразумевается вино:

Будем пить! И елейВремя зажечь:Зимний недолог день.Расписные на стол,Милый, поставьЧаши глубокие!Хмель в них лей – не жалей!Дал нам виноДобрый Семелин сын —Думы в кубках топить189.

Вино утешает, согревает, а также пробуждает дружеские чувства и любовь. Один из участников пира у Афинея говорит: «Есть ведь, кажется, в вине нечто, влекущее к дружбе, согревающее и веселящее»190. В этом контексте вспомним приведенные выше строки Еврипида: «а без вина какая уж любовь, какая радость!» Диодор Сицилийский пишет о боге Приапе, покровителе любовных утех: «Древние рассказывали миф, согласно которому Приап был сыном Диониса и Афродиты, не без оснований объясняя такое происхождение Приапа тем, что напившиеся вина, естественно, испытывают влечение к любовным утехам»191.

Восхвалению вина и любви полностью посвящено творчество Анакреонта – вследствие чего все античные стихи на эту лирическую тему и более поздние подражания им называют анакреонтическими. Вот одно из его стихотворений в переводе Викентия Вересаева:

Пирожком я позавтракал, отломивши кусочек,Выпил кружку вина, – и вот за пектиду* берусь я,Чтобы нежные песни петь нежной девушке милой192.

В переводе Льва Мея вино и любовь переплетаются еще теснее: «Снова забылся я с девой пылкой и резвой»193. «Пирожок» из перевода Вересаева у Мея назван «итрионом». Об этом десерте речь пойдет в соответствующем разделе ниже. Приведем еще строки Анакреонта – на этот раз в переводе Якова Голосовкера:

Дай воды, вина дай, мальчик,Нам подай венков душистых,Поскорей беги – охотаПобороться мне с Эротом194.

А вот эпитафия Анакреонту, написанная Симонидом Кеосским: