Кухня Древнего мира

Что касается отдаленных римских провинций, то хлебом был богат Крым. Об этом сообщает Страбон: «Кроме гористой приморской области, простирающейся до Феодосии, весь остальной Херсонес [то есть Крым] представляет равнину и плодороден, особенно богат он хлебом… Теперь эта страна находится под властью боспорских царей, которых назначают римляне»45. Страбон также пишет о хлебном изобилии испанской провинции Бетики, расположенной на самом юге Испании. Он называет ее Турдетанией по населявшему ее иберийскому племени турдетанов: «из Тудертании вывозят много хлеба»46. Обильна ячменем и пшеницей оказалась и другая провинция Испании – Лузитания, территория нынешнего юго-запада Испании и частично Португалии47. О том, что в южной Испании произрастало много зерна, свидетельствует и Тит Ливий, который перечисляет большие запасы пшеницы и ячменя среди трофеев, захваченных римлянами при взятии во времена II Пунической войны Нового Карфагена, расположенного на юге Испании48. Еще одним поставщиком пшеницы была и восточная провинция Римской империи – Фракия49.

Вино – vinum

Римляне, как и древние греки, не представляли себе цивилизованной жизни без вина. Позднеантичный латинский поэт Авсоний писал:

Не позабыт Дионис, хотя и под именем Либер, —Рим воздает ему честь, бог принимает ее50.

Как отмечалось выше, у Диониса было много имен. Римляне называли его Либером (Liber), а также Бахусом (Bacchus), латинизировав греческое имя Вакх. Например, Альбий Тибулл именует его и Бахусом, и Либером, утверждая, что он милостив к тем, кто его почитает. Процитируем строки в переводе Льва Остроумова:

Милостив Либер идет и вовсе суров не бываетС теми, кто радостно чтит бога и влагу его51.

Римские поэты восхваляли вино не меньше греческих, и в их стихах присутствуют те же мотивы, что и у творцов Древней Эллады. Гораций просит подать ему вина, произведенного в год его рождения, когда консулом был Манлий Торкват:

Пусть забудется хмурая старость!Времен Торквата-консула дай нам скорее вина!52

Гораций советует своему другу Квинтилию Вару не сажать у себя в поместье никаких деревьев, кроме «священных лоз», ведь

Трудным делает Вакх тем, кто не пьет, жизненный путь; нельзяЕдких сердца тревог прочь отогнать, кроме вина, ничем53.

Та же мысль звучит в строках Горация, обращенных к римскому наместнику в Галлии и основателю Лугдуна – современного Лиона – Луцию Мунацию Планку (в переводе Григория Церетели):

Так же и ты, мой Планк, и печали и тягости жизниНежным вином разгонять научайся54.

В одной из самых известных од Горация, «Vides ut alta stet nive candidum» (Carmina I, 9), которую переводили на русский язык более сорока поэтов, вино, как и в стихотворении Алкея, согревает душу в зимнюю стужу. В переводе Афанасия Фета оно звучит так:

Ты видишь, как Соракт от снега побелел:Леса под инеем с повисшими ветвямиЕдва не ломятся, и ток оцепенелОт злого холода меж сонными брегами.На очаге огонь широкий разведя,Ты стужу прогони веселою пирушкой,И пей, о Талиарх, подвалов не щадя,Четырехлетнее вино сабинской кружкой55.

А вот перевод Сергея Шервинского:

В снегах глубоких, видишь, стоит, весь бел,Соракт. Насилу могут леса сдержатьСвой груз тяжелый, и потокиСкованы прочно морозом крепким.Рассей же стужу! Щедро подкладывайВ очаг дрова и четырехлетнееВино из амфоры сабинской,О Талиарх, пообильней черпай!56

Неизвестный автор из так называемой «Латинской антологии», сборника поэзии III–VI веков, сравнивает двух великих богов – Бахуса и покровителя искусств Аполлона, которого он называет вторым именем, Феб, что означает «лучезарный», «сияющий». Дело в том, что в эпоху поздней Античности этот бог олицетворял Солнце.