Кухня Древнего мира

Фалерн многолетней выдержки стал настолько популярен в римской литературе, что иногда это становилось предметом иронии. Макробий в «Сатурналиях» рассказывает о забавном случае, который произошел с Марком Цицероном: «Когда Марк Цицерон обедал у Дамасиппа и тот сказал, выставив посредственное вино: «Пейте это Фалернское. Ему сорок лет», – он ответил: «Для [своего] возраста оно хорошо сохранилось»73. Петроний в «Сатириконе», по-видимому, тоже в несколько гротескном виде описывает «столетний Фалерн», называя его «Falernum Opimianum» по имени римского консула Опимия, который исполнял свои обязанности в 633 году от основания Рима (в 121 году до нашей эры) – именно тогда и был собран этот урожай. «Римский олигарх» Трималхион угощает вином гостей: «В то время принесли старательно запечатанные гипсом стеклянные амфоры, на горлышках которых имелись ярлыки с надписью: „Опимианское фалернское, столетнее“ [Falernum Opimianum annorum centum]. Когда надпись была прочтена, Трималхион всплеснул руками и воскликнул: „Увы, увы нам! Так, значит, вино живет дольше, чем людишки! Посему давайте пить, ибо в вине жизнь. Я вас угощаю настоящим опимианским, вчера я не такое хорошее выставил, а обедали люди почище вас“. Мы пили и удивлялись столь изысканной роскоши»74. Филолог-классик Мария Касьян полагает, что за этим гротеском может скрываться более глубокий философский контекст. Противопоставление «сладкого» вина с медом – mulsum, – которое сначала предлагает Тримальхион, вину «горькому», то есть столетнему Фалерну, символизирует противопоставление обыденности, плебейства и некоего возвышенного интеллектуализма – впрочем, по мнению, Касьян, тоже показного75. Несмотря на некоторую иронию Петрония в отношении «Опимианского Фалерна», Плиний констатирует: «качеством всех своих вин прославился год консульства Опимия… Такой благодатной под действием солнца была погода в этом 633 году от основания Города. До сих пор хранятся эти вина; им уже почти двести лет, и они превратились в нечто вроде горьковатого меда – таково свойство вина в глубокой старости, – пить их в чистом виде нельзя и нельзя уничтожить водой их неодолимую горечь; зато малейшая их подмесь исправляет другие вина»76.

Поскольку Фалерн мог долго храниться, приобретая со временем все большую изысканность вкуса, по-видимому, в Риме стало обычаем интересоваться, при каких консулах сделано это вино – иными словами, узнавать год изготовления. Марциал, вероятно, тоже иронизирует на эту тему в своей эпиграмме, посвященной Фалерну: «Просишь сказать, при каких консулах? Ни при каких»77. Фалерн присутствует и в другой эпиграмме Марциала, в которой он настаивает, что если его друг, пьющий только воду, выпьет хоть глоток Фалерна, он несомненно поймет, сколь замечательно это вино78.

На первое место среди вин Италии ставит Фалернское и Афиней79. Римский баснописец Федр в басне «Старуха и амфора» пишет о чудесном аромате из брошенной амфоры, в которой некогда хранилось фалернское вино:

О сладкий дух! Коль таковы остаточки,Каково же то, что здесь таилось некогда!80

С течением времени начинается сакрализация Фалерна. Один из первых христианских поэтов Пруденций, живший в IV веке, утверждал, что Иисус Христос в Кане Галилейской превратил воду не в какое-то обыкновенное вино, а именно в Фалернское:

В чаши излитая влага благородным фалернским вином становится.Провозглашает служитель вином то, что из сосудов почерпнуто водных…81

О Фалерне вспоминает поэт VI века Кресконий Корипп: «Pocula quae vitreo flagrabant plena Falerno» («сверкающие стеклом кубки, полные Фалерна»)82. Слава Фалернского вина вдохновляла и средневековых авторов. Первый французский историк и агиограф Григорий Турский, составляя жития святых, вина, с которыми происходили чудеса, называл фалернскими. Так, он рассказывает о чуде св. Юлиана Бриудского, который хотел отблагодарить всех собравшихся у его мощей на праздник 29 апреля. Тогда вино не только наполнило полупустой бочонок, но и начало изливаться через край: «По силе [святого] май сравнивается с октябрем… новое вино вливается в чаши, и без виноградника рождается фалернское»83.

В русскую литературу Фалерн вошел в начале XIX века. Впервые он упоминается в вольном переводе стихотворения Катулла с условным названием «Ad pincernam suum» («К своему виночерпию») [Carmina XXVII], который выполнил Антон Дельвиг:

Мальчик, наполни фиал Фалернским вином искрометным!В честь вечно юному Вакху осушим мы дно золотое…84

В 1832 году к переводу этого же стихотворения обратился Пушкин:

Пьяной горечью ФалернаЧашу мне наполни, мальчик!85