Читаем Кухня Древнего мира полностью

«Radius major», или просто «radius» – «радий», крупная продолговатая оливка (в переводе Марии Сергеенко – «ткацкая палочка»). Колумелла называет эту оливку сначала «certicis» (от древнегреческого κερκίς – «ткацкий челнок»), а затем привычным латинским словом «radius», и утверждает, что «радий» «лучше подходит для еды, чем для масла»277. Все остальные римские авторы, писавшие о сельском хозяйстве, – Варрон, Плиний, Палладий Рутилий – тоже называют эту оливку «radius». Римский грамматик IV века Мавр Сервий Гонорат поясняет, что эти оливки «названы так за их длину»278.

«Orcis» у Катона, или, как у Вергилия, «orchas» (родительный падеж – «orchadis») – «орхада», которая также называлась «orchis» или «orchita». Это крупная яйцевидная оливка, название которой происходит от древнегреческого όρχις – «мужское яичко»279, Колумелла пишет, что это была столовая оливка280.

«Posea» у Катона, или «pausia» у Вергилия, – это «паузия». По утверждению Колумеллы, из всех названных им сортов оливок «ягода у паузии самая вкусная» и «самая душистая» и потому предназначается для стола281. Этимология названия этой оливки не установлена.

«Саллентина» («Sallentina») – оливка из местности Ager Sallentinus в Калабрии, на юго-восточной оконечности Апеннинского полуострова (ныне Салента). Эту «саллентинскую» оливку Катона Колумелла, по-видимому, называет «калабрийской», сообщая, что ее именовали также «oleastellum». Ученые и сегодня спорят, является ли «саллентина» синонимом калабрийской оливки282. По сообщению Колумеллы, этот сорт тоже считался столовым283.

«Сергиана» («Sergiana») – оливка, название которой происходит от римского имени Sergius. Ее использовали для приготовления масла, причем Колумелла подчеркивает, что «сергиана дает масла больше всех»284.

«Кольминиана» («Colminiana») – оливка, из которой, по словам Колумеллы, выжимали масло, использовавшееся также для приготовления ароматических мазей и благовоний285. Сам автор называет ее «Culminia». Название этой оливки может происходить от слова «culmen» – «верх», «вершина», но более вероятно, что оно связано с именем Culminius, известным по римским надписям286.

«Albiceris» – «белая как воск» оливка, которая на самом деле, вероятно, была бело-желтая. Об этом сорте ничего не известно – о нем лишь упоминает Катон, а затем с отсылкой к нему – Плиний287 и Варрон288.

«Лициниана» («Liciniana») – это название происходит от римского имени Licinius. Этому сорту, по единодушному признанию всех римских писателей, принадлежало первенство в десятке лучших оливковых масел. Масло из лицинианы применяли для заправки блюд289.

«Невия» («Naevia») – оливки, которые, по утверждению Колумеллы, «в некоторых областях приготовляются для застолья»290. По-видимому, в других регионах они шли на изготовление масла. Название этого сорта, вероятно, происходит от римского имени Naevius: в Риме существовали Невиевы ворота – Porta Naevius.

«Regia» – «царская» оливка, «самая красивая на вид» по словам Колумеллы, который относил ее к столовым сортам291.

«Мюртея» («Murtea») – об этой оливке упоминает Колумелла292, никак ее не характеризуя. Греческий поэт и врач II века до нашей эры Никандр Колофонский в медицинской поэме «Αλεξιφάρμακα» («Алексифармака»), посвященной ядам и противоядиям, говорит об «olea myrtea» как о противоядии293.

Марциал в своих эпиграммах неоднократно упоминает «пиценские» оливки. Он относит их к столовому сорту: оливки, «знававшие холод Пицена – это закуска»294. Однако, по-видимому, их не только употребляли в пищу, но и применяли для изготовления масла. Об этом говорят другие строки Марциала:

Этим маслинам уйти удалось из пиценских давилен,Чтобы начать твой обед, чтобы закончить его295.

Можно предполагать, что это был не особый сорт, и подразумевались оливки, собранные в области Пицен. Плиний тоже упоминает Пиценские (Picenae) оливки, а также говорит о Сидицинских (Sidicinae), растущих в области на севере Кампании, названной по населявшему ее древнему народу сидицинов. Еще он пишет об оливках, которые называет во множественном числе «colymbades». Это название происходит от древнегреческого глагола κολῠμβᾰ́ω – «плавать»: речь идет о законсервированных оливках, «плавающих» в рассоле296. «Olivae columbades» упомянуты и в Эдикте Диоклетиана297.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже