Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Схватив с пола несколько гвоздей для подков, бросает их в него, снова попадая в лицо. Она проносится мимо него и выбегает на улицу, уверенная, что в любой момент почувствует пулю в спине, смертельный укус, подобный жалу десяти пчел. Но на другой стороне улицы он уже догоняет Марию. Схватив за запястье, тащит обратно к магазину. Девушка брыкается, пытается ударить его кулаком, молит прохожих о помощи на татарском языке. Но люди, спешащие в порт, уступают дорогу мужчине, волокущему девушку по грязной улице. Для них он мужчина, у которого есть своенравная дочь или своенравная жена. И только он должен заботиться о своих женщинах. В магазине он хватает ее за плечи и толкает вниз. Снова удар головой о пол. Она лежит, ошеломленная, но лишь мгновение. Мужчина в чалме кидается на нее, ударяясь подбородком о плечо. Его бедра двигаются и толкаются, а губы касаются рта. Марии удается освободить одну руку из-под его веса. Задыхаясь от едкого запаха табака и потной одежды, срывает с него чалму и вцепляется ногтями в волосы. Кажется, что ее сейчас вырвет. Чалма задирает ее платье и судорожно дергает свои брюки. Пуговицы отрываются, и штаны сползают до бедер. Он тянется вниз, чтобы раздвинуть ей ноги. В этот момент Мария высвобождает другую руку и впивается ногтями ему в щеку. Он отпрянул назад, поднимая руку, чтобы ударить девушку. А она со всей силы толкает его, сбрасывает с себя, вскакивает и бежит к выходу из магазина. Ослепнув от страха, Мария швыряет в обидчика деревянное седло и мотки кнута. Мужчина, спотыкаясь, идет за ней. Лицо его в крови, брюки спущены. Он прикрывается руками, чтобы прохожие не увидели его наготы. Задыхаясь, она бежит по улице, закрывая лицо порванным и испачканным хиджабом, и сливается с толпой людей, спешащих с узелками в сторону порта.

<p>Глава 30</p>

Решение деда, лето 1909 года, Константинополь

Из комнаты в гареме, где бабушку Марию продолжают держать после того, как дед посмотрел девушек, она может выйти в большой двор с пальмой в центре, окруженный яркой полосой мраморной мозаики. Несмотря на то что он заплатил турку и ее отцу большую сумму денег, все еще неясно, оставит он ее в своем доме или прогонит. Она чувствует страх перед неопределенностью. Он старше, чем ожидалось. В волосах уже видна седина. Его монокль с золотым ободком и золотой цепочкой сто́ит как дом в ее деревне. Мария поражается, как это круглое стеклышко остается на месте. «Это явно хороший человек, добрый, – думает она. – Даже если его глаза трудно понять». Он опять улыбнулся ей. Наверное, это означает, что господин доволен. Он спас ее семью и всех остальных, послав столько золотых монет, даже не познакомившись с ней. Она не осмеливается поднять голову, чувствуя на себе его взгляд. Его глаза ярко-карего цвета. Их она заметила сразу, как только мужчина вошел в комнату. «Необычные глаза», – решила Мария.

Дверь в комнату заперта, «для ее же безопасности», хотя, безусловно, это надежный и безопасный дом. Из окна видна кобыла, которая целый день ходит вокруг пальмы, не отрывая копыт от мозаики, а также женщины и девушки в немецкой одежде для верховой езды. Они по очереди садятся на лошадь верхом, держа поводья в левой руке, а белый зонтик – в правой. Евнух в красном халате и белых бриджах выкрикивает указания. Время от времени он поглядывает на окно Марии и машет ей рукой. Она машет в ответ. Вскоре она понимает, что у молодых женщин каждый день определено время для верховой прогулки. Нарядные девушки переодевают их и выводят во двор, где они час за часом скачут вокруг мозаики по одному и тому же узкому, нескончаемому кругу. Лошадь останавливается только для того, чтобы одна девушка соскользнула с седла, а другая села. Женщина берет в одну руку хлыст и поводья, евнух наклоняется вперед, она ставит ногу ему в ладони, и через секунду уже на лошади. Собрав юбки, садится боком. Пока лошадь скачет, дворовая служанка ждет у стены, готовая броситься в круг, чтобы собрать помет и распылить в воздухе пачули.