Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Она прижимается к деревянной колонне, подпирающей крышу, а человек с револьвером поворачивается и смотрит в ее сторону. Их глаза встречаются. Она задерживает дыхание, прячется за колонну как можно дальше и начинает считать. «Когда я досчитаю до пятидесяти, если он не появится, то снова посмотрю». Она закрывает глаза и считает медленно, чтобы дать ему время. Мария думает о том, что дети закрывают глаза и верят, что их не видят. Это, несомненно, самое худшее, что можно сделать перед лицом реальной опасности. Она должна держать глаза открытыми и искать способ спастись, но Мария не открывает их. Она слышит стук приближающихся сапог. Раздается щелчок, возможно, это взводится пистолет. Раздаются голоса, женщина хнычет: «Аллах-Аллах!» Мария стоит за колонной и ждет. «Моя смерть пришла, – думает она, – сейчас я умру». Магазин имеет форму подковы, вход и выход только спереди. Она в ловушке. Но если бы человек с пистолетом шел за ней, он бы уже появился. Она наклоняется вперед и видит, что он все еще там, на другой стороне улицы, но уже чуть дальше, разговаривает с двумя мужчинами, похлопывает одного из них по плечу, а затем обнимает его и целует в щеки. Он, кажется, убрал револьвер. Может быть, он все-таки добрый человек, ведь какой злой станет целовать другого? Мария отходит за деревянную колонну, чтобы он не увидел ее, если обернется.

Люди бегут мимо в обоих направлениях. Если она присоединится к толпе, то будет в безопасности от человека с револьвером, а возможно, и от солдат. Никто не заметит ее и не поинтересуется, почему она здесь, почему ее одежда мокрая и покрыта грязью. Она будет в безопасности, если только они не начнут стрелять в толпу. Она колеблется. Налево, мимо человека в тюрбане, улица ведет к окраине города и через поля обратно в горы, к казармам. Направо улица спускается к порту, где ждет корабль и, возможно, турок. Так много домов, так много улиц. Город во много раз больше, чем ее деревня. Она думает, не является ли разлука с турком знаком того, что ей следует попытаться вернуться в казармы. Если она вернется сейчас, думает она, ее будет не в чем винить, это будет не ее вина, она же не сбежала от будущего мужа. Она представляет себе отца и мать возле казармы, там же будут Гомер и Лита. Но даже если ей удастся выбраться из города целой и невредимой, по дороге будут встречаться солдаты и повстанцы, а по горным тропам будут спускаться мужчины. Если ее не убьют в городе, то мужчины убьют ее там. Она вспоминает последнее, что видела в своей горящей деревне: вдова Мантена в канаве, двое убийц обнимают ее, катаются с ней по грязи, третий убийца прыгает в канаву, четвертый. Та же участь ждет и ее. И если люди на блокпостах не убьют ее, то смерть все равно будет таиться за каждым поворотом пути.

Она ощупывает место удара на голове, нет ли крови? Нет. Скрипит половица, и Мария забывает, как дышать. Пульс бьется тупыми мягкими ударами, как будто голова находится под водой. Тень пересекает стену, и она оборачивается: мужская рука проносится мимо ее лица и задевает плечо. Она падает на ремни седла, хватается за них, чтобы удержаться, и в слепой панике с силой бросает ремни в лицо мужчине. Он ошеломлен ее силой и жестокостью и едва не теряет равновесие, спотыкаясь о деревянное седло и моток хлыстового шнура. Это тот мужчина с револьвером. Он держит его в руке, хотя и не направляет на нее.

– Отойди от меня! – кричит она по-татарски.