Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– Нет… нет! – говорит она. Он выглядит рассерженным. Он снова хватает ее за руку, сильно сжимает запястье, не отпуская на этот раз, хотя она изо всех сил пытается вырваться, и грубо заталкивает ее на телегу. Она начинает плакать. Он жестами просит ее успокоиться. Вуаль сползает, и она, вытирая глаза рукавом, прикрепляет ее на место. Он подгоняет лошадей, и повозка вырывается со двора на улицу, колеса стучат по растрескавшимся и утонувшим в грязи булыжникам. Марию бросает на турка, и она держится за него. Кажется, что они едут в сторону гор: видимо, турок свернул не туда – это дорога обратно в казармы. Но тут улица огибает мечеть, двор которой заполнен кричащими людьми, и вдруг Мария видит вдали море, теперь широкое, серое и страшное. Между ними и портом – тысяча домов, как им найти дорогу? Какой-то мужчина заливает керосин через разбитое окно в дом. Он сгорбился, нервно оглядываясь по сторонам, готовый в случае необходимости бросить канистру и бежать. Сквозь дымовую завесу во все стороны спешат люди с узелками. Одни направляются к морю, другие бегут в сторону полей и гор. Рваные мешки и тюки валяются в грязи, брошенный багаж трещит и разлетается на осколки под колесами, и Мария держится, когда ее бросает вперед. Рядом с горящим зданием находится блокпост, но солдаты никого не останавливают. Люди, пробираясь через вонючую грязь, толкают друг друга. Турок тормозит повозку, но солдаты машут ему рукой. Раздаются выстрелы, и турок инстинктивно пригибается, нахлестывая лошадей. Они проезжают мимо ряда полуразрушенных особняков – памятников былого богатства города, с обветшалыми фасадами, почерневшими от огня. Замысловатые решетки на окнах разбиты, отовсюду исходит запах гнили и дыма.

– Интересно, будут ли они вообще отстраивать город заново? – кричит турок Марии. – Надо бы оставить это место русским – вот тогда удачи мятежникам!

Первый раз с тех пор, как они бежали с Кавказа, Мария по настоящему боится за свою жизнь.

Вдалеке небольшие лодки с семьями беглецов уходят в море. Раздаются выстрелы. Дорогу прямо перед лошадьми перебегает босоногий юноша. Турок кричит ему вслед и вовремя оттягивает поводья. Подбегают два солдата и стреляют юноше в живот. Он падает на землю и начинает кричать, брыкаясь ногами. Лошади разбегаются. Телега проезжает крутой поворот у баррикады, одно из колес ударяется о крыльцо пустого сарая, и Мария падает с телеги в грязь. Голову окутывает сильная острая боль. Мелькающие желто-белые огни на мгновение ослепляют ее. Раздаются выстрелы. Она собирает в себе все силы и бросается к ближайшей двери, но затем поворачивает назад, понимая, что идет навстречу опасности. Ее туника и вуаль покрыты грязью. Ей нужно вернуться к повозке, но повозки уже нет. Перед ней на ступеньке деревянной хижины лежат три трупа: бороды вырваны, лица окровавлены и перекошены. Она слышит выстрел, мимо свистит пуля. Солдат на другой стороне улицы целится в нее из винтовки. Мария вскакивает, хватаясь за подол юбки, и бежит назад по улице мимо безлюдных блокпостов, задыхаясь, но прикрывая лицо хиджабом. Еще один выстрел – и пуля пробивает одну из складок юбки. Девушка поворачивает за угол, спотыкается о вязанку хвороста, падает, ушибая руки. Она поднимается, прежде чем солдат успевает перебежать улицу. Мария вслепую бежит мимо магазинов и складов, мимо маленьких улочек, ведущих в переулки, уходящие вглубь города. Новые выстрелы кажутся все более далекими. Она не может понять, почему солдат стрелял именно в нее. Возможно, он принял ее за кого-то другого. Возможно, в этой неразберихе и от злости он стрелял во все стороны. Она бежит, задыхаясь, спотыкаясь и поскальзываясь. Уже не может бежать. Останавливается под навесом заброшенного уличного киоска, снимает хиджаб и прислоняется к стене. «Возможно, снимать хиджаб – это ошибка», – думает она, но солдат не видно, только горожане бегут во все стороны, и некоторые женщины, вероятно, гречанки, бегут с непокрытыми головами. Она чувствует, как кровь болезненно пульсирует в ее голове. По обеим сторонам улицы – брошенные магазины, ставни некоторых из них открыты. Через дорогу она видит мужчину, которого сначала принимает за мусульманского священнослужителя из-за белой чалмы, но потом замечает в его руке револьвер. Он поднимает револьвер и направляет его на спешащего к нему мужчину. Тот бросается через дорогу, сгорбившись и держась за голову, чтобы защититься от пуль. Мария отступает назад, к открытому магазину за ларьком. С потолка свисают уздечки и стремена, на полу разбросаны кучи рваных седельных чехлов и одеял. Здесь явно побывали грабители, но они почему-то не забрали стремена, которые, похоже, были в хорошем состоянии. На полу и на скамье, где должен был сидеть лавочник, много крови. Кровь от смертельной раны, и она свежая: чувствуется странный металлический запах.