Купленная невеста. Стань наложницей или умри

В дверь стучат, матрона и женщины быстро закрывают лица. Мария чувствует тревогу. Раздается еще один стук, и матрона на цыпочках подходит к двери.

– Могу я спросить кто там тот, кто присутствует? – спрашивает она, безуспешно пытаясь построить предложение на элегантном турецком.

– Это отец Андреас, – отвечает священник. – Могу ли я войти?

– Если вас не затруднит подождать, – отзывается матрона и торопится к Марии с широким платком и судорожными жестами велит той обмотать лицо и волосы. Мария качает головой, но матрона строго грозит ей пальцем, и Мария берет платок. Женщины быстро собирают нижнее белье и уходят в дальний конец комнаты.

Священник входит и не успевает закрыть дверь, прежде чем в комнату вбегает белая персидская кошка с хвостом и лапами, выкрашенными хной. Матрона кричит:

– Кыш, кыш, шалунишка! – Взмахивает руками, кошка запрыгивает на подоконник и исчезает, перебравшись через стену двора. Матрона качает головой и беспомощно пожимает плечами, улыбаясь священнику.

– Прошу, простите глупое животное, – говорит она. – Никаких манер.

Отец Андреас улыбается и кивает.

– Какая красивая одежда, – говорит он матроне. – Очень, очень хорошая.

Матрона за вуалью краснеет от удовольствия и кланяется:

– Спасибо, спасибо, эфенди.

– Перед отъездом я пришел проститься с девушкой.

Матрона снова кланяется, произносит ряд обычных выражений скорби по поводу его ухода и удаляется к женщинам в другой конец комнаты. Священник смотрит не на Марию, а в окно на обугленные останки фабрики. Он поворачивается и похлопывает ее по плечу. Матрона, потрясенная тем, что он прикоснулся к девушке, смотрит на него с тревогой. Он хочет сказать Марии: «Здоровья тебе, до новых встреч», но понимает, что видит ее в последний раз. Его молчание нервирует. Мария чувствует, как внутри поднимается волна страха и как в жилах бьется кровь. Он утешительно улыбается ей. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но он молча разворачивается и выходит из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

<p>Глава 29</p>

На восточной окраине города подожжен ряд деревянных лачуг. Над постоялым двором клубится едкий дым. Из окна Мария видит, как священник с непроданными детьми бежит через двор и выходит за конюшню. Он пригибается, как будто уварачивается от пуль, в одной руке сжимает седельную сумку, другой придерживает шапку. Матрона и две ее женщины бросают свертки в повозку, в которую трактирщик судорожно запрягает лошадей. Марию охватывает страх. Раздается громкий стук в дверь, и в комнату входит турок. Он велит ей собираться, имитируя руками складывание одежды.

– Мы уезжаем, – говорит он и, указывая на море, чтобы она поняла, добавляет: – Константинополь.

Его невозмутимый вид успокаивает ее. Он поднимает одну из длинных курток, сшитых матроной и ее женщинами, и показывает на большую матерчатую сумку. Его движения спокойны и размеренны.

Мария спешит из своей комнаты, полностью покрытая, с сумкой, наполненной новой одеждой. Трактир и двор опустели, трактирщик и матрона уже убежали, конюшни пусты. Сгущающийся дым режет глаза Марии. Турок грузит на телегу сундуки и мешки, берет сумку Марии и осторожно кладет ее среди своих вещей. Он элегантно одет, на нем европейский костюм и новая феска – сигнал солдатам, что это столичный турецкий джентльмен.

– Трактирщик и его жена ушли, даже не заперев двери! – говорит он и, не ожидая, что Мария поймет, имитирует поворот большого ключа в замке. За стеной двора Мария видит, что небо за кукольной фабрикой черное от дыма, как тогда, когда она с родителями бежала из своей деревни. Турок кашляет и машет рукой перед лицом, пытаясь разогнать дым.

– Каждый год эти мятежники устраивают беспорядки, и каждый год жители города убегают! Большие неприятности! Не то чтобы в Константинополе было лучше. Бах-бах-бах! – он вскидывает руки вверх, его пальцы имитируют падающие обломки.

Мария задается вопросом, где охрана, что случилось с караваном и лошадью, на которой она ехала. Ее охватывает паника. Родители, отец Андреас, Лита, все ушли, и она осталась одна с незнакомым мужчиной в горящем городе. Он хватает ее за руку, она отдергивает ее.