Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

При этом Вьетнам был только частью, хотя и весьма важной, советско-китайского противостояния. После октября 1964 г. советское руководство, по словам Брежнева, проводило «линию на спокойное, сдержанное отношение ко всякого рода клеветническим выпадам и бесконечной ругани со стороны китайских руководителей, которые кричат о каком-то перерождении СССР, об отходе КПСС от марксизма-ленинизма, о сговоре с империализмом и т. д.». На самом деле советско-китайские противоречия во внешней политике органично сочетались с противоречиями в политике внутренней. Брежнев неоднократно указывал на экономические трудности и социальные «осложнения» в КНР, вызванные «политикой китайского руководства – “скачками”, “знаменами”, “коммунами”». В текущем пятилетии, заявлял Брежнев в декабре 1966 г., КНР стремится выйти лишь на уровень 1958–1959 гг.[1088] Что касается Мао Цзэдуна, то Брежнев характеризовал его как левака, опиравшегося на армию и незрелую молодежь вместо партии: «А весь этот хунвэйбизм и маоцзэдунизм вряд ли могут так легко одержать победу над умами людей и получить поддержку даже в самом китайском народе, в самой компартии Китая. Впереди – длительная борьба»[1089].

В ответ с китайской стороны, которую активно поддерживала Албания, звучали обвинения Брежнева в ревизионизме. При этом ревизионизм, по утверждениям китайской стороны, означал не только сговор СССР с США с целью скорейшего принуждения Вьетнама к выходу из войны и передел мира между «американским империализмом» и «советским социал-империализмом», но и «борьбу с марксизмом-ленинизмом», «вырождение социализма», с тем чтобы совершить «большой скачок в капиталистическую пропасть»[1090]. Брежнев, конечно же, знал об этих обвинениях со стороны Мао Цзэдуна и Энвера Ходжи и понимал, что они вызваны в том числе его внутренней политикой социального благосостояния. В феврале 1968 г. Брежнев констатировал: «Пока никаких перспектив в улучшении отношений с китайцами мы не ожидаем <…> Мы считаем нормальным и правильным поддерживать государственные отношения и не доводить дело до крайности, так как в этом нет необходимости. Что же касается улучшения непосредственных отношений между КПСС и КПК, то мы пока “ревизионисты”! Я тоже “ревизионист”! На ваше усмотрение, товарищи! Как решите, так и будет». Стенограмма зафиксировала «в зале смех, оживление»[1091]. Как известно, советско-китайские отношения вплоть до смерти Брежнева характеризовала жесткая конфронтация (ее символом стал вооруженный конфликт на острове Даманский в марте 1969 г.), перемежавшаяся неоднократными попытками переговоров, которые ни к чему не привели.

Л.И. Брежнев выступает с речью на торжественном собрании, посвященном 20-й годовщине образования Германской Демократической Республики

Берлин, 6 октября 1969

Фотограф В. Егоров

[РГАКФД]

Германский вопрос

Вторым по значимости «очагом» холодной войны во второй половине 1960-х гг., с точки зрения Брежнева, была Западная Европа, а если точнее – вопрос европейской безопасности, он же германский вопрос. Советский Союз в течение первого послевоенного двадцатилетия упорно добивался незыблемости послевоенных границ, признания ГДР и установления нейтрального статуса Западного Берлина. При этом ФРГ традиционно расценивалась советским руководством как ядро НАТО и военно-политическая опора США, позволявшая американцам корректировать свое континентально невыгодное положение. Брежнев, став хозяином Кремля, неоднократно обвинял Западную Германию в реваншизме и расценивал ее как потенциальную поджигательницу новой мировой войны. В январе 1966 г. Брежнев рассуждал о том, что «возведение реваншистского курса ФРГ на уровень государственной политики может позволить допустить мысль о том, что готовится приход к власти самого настоящего нацистского правительства, такого, которого трудно [будет] удержать от развязывания нового мирового конфликта»[1092]. В декабре 1966 г. он был еще более категоричен: «Ибо война и реванш, к которому фактически стремятся империалистические круги Западной Германии, могут привести к мировой термоядерной войне. Другого мнения здесь быть не может»[1093]. Своей главной целью Брежнев считал создание безъядерной зоны в центре Европы и нераспространение ядерного оружия в отношении ФРГ, чтобы Западная Германия «в ближайшее обозримое время и вообще когда бы то ни было не стала такой державой, которая могла бы развязать войну»[1094].